Глава 10. Три дня на яхте
# Глава 10. Три дня на яхте
«Море помнит всех, кто его любил. И прощает тех, кто вернулся.» — из судового журнала "Чайки"
12 января 2027 | День 12 катастрофы Локация: Яхта "Чайка", пристань Владивостока Температура: -65°C | Ветер: слабый Связь: отсутствует Ресурсы: еда на 2 дня, газовые баллоны (7 штук)
## День первый на яхте — 12 января
### 09:00 | Пробуждение
Антон проснулся от непривычного ощущения — тепло. Не просто «не холодно», а по-настоящему тепло. Секунду лежал с закрытыми глазами.
Это сон. Сейчас открою глаза — и снова лёд, холод, смерть.
Но нет. Низкий потолок каюты. Тишина вмёрзшей в лёд яхты. Треск дров в печке.
Рядом сопели Надя с детьми. Катя спала между Надей и Алисой, вцепившись в чужой рукав. Марк свернулся калачиком, солдатик в кулаке.
Яхта стояла неподвижно, вмёрзшая в лёд. Только иногда корпус тихо поскрипывал от напряжения — металл сжимался от холода.
— Проснулись? — тихий голос Василия Петровича донёсся из угла. — Чай ставлю. Морской — крепкий. Как жизнь.
Старик возился у печки. В тусклом свете из иллюминатора его лицо — сплошные морщины и седая борода.
— Который час? — прохрипел Антон.
— Девятый час. Выспались. Правильно сделали.
Постепенно проснулись все. Марк сел, потёр глаза кулачками, огляделся. Потом подошёл к иллюминатору, дохнул на стекло, начал рисовать пальцем в оттаявшем кружке.
— Что рисуешь? — спросил Василий.
— Ледокол. Вон он, видите?
Все подошли к иллюминатору. Действительно, в нескольких сотнях метров высился силуэт «Капитана Хлебникова». Даже отсюда было видно, как лёд облепил его борта, превратив в часть ледяного пейзажа.
— Вчера видел в бинокль, — сказал Василий, накрывая на стол. — Трое к ледоколу шли. Двое на полпути упали. Один дополз, но... — он махнул рукой. — Четыре метра по льду не залезешь. Так и остался. У трапа.
— А вы почему не пошли? — спросила Надя. — За едой?
— Старый я. Ноги не те. Да и зачем мне одному тонна консервов? Сдохну — всё пропадёт.
Завтрак был простой — каша из последней крупы, чай без сахара. Но после холода и голода это казалось пиром.
— На ледоколе точно есть всё, — продолжал Василий, макая сухарь в чай. — Еда, медикаменты, арктическая одежда. И транспорт наверняка — спасательные шлюпки на моторах, может, даже снегоход в трюме.
Антон задумался. Транспорт — это же совсем другое дело. На снегоходе можно до дачи за пару часов добраться. Пешком — хрен знает сколько.
— Ну а как подняться-то? — спросил он. — Вы ж говорите — обледенело всё.
— Швартовые концы смотреть надо. Канаты толстые. Если не все льдом схватило — можно попробовать. Но полезть первым надо. Кто-то лёгкий и... ну, сильный.
Все посмотрели на Антона. Он кивнул — других вариантов не было.
— Ну что, — Антон встал и взял пульс у раны на ладони. — Вот блин... воспалилось малость.
Василий обработал йодом из судовой аптечки.
— Заживёт. Главное — следить, чтоб хуже не стало. В холоде, это да, инфекция медленнее. Но всё равно.
Алиса радовалась, что нога зажила.
— Смотри, пап! Даже шрама почти нет!
Прыгала по каюте. После стольких дней хромоты — кайф просто ходить нормально.
Блин, как же хорошо, когда ничего не болит.
К обеду Марк вдруг замер у иллюминатора.
— Мама... а где Бади?
Тишина как обухом. Все переглянулись. В суматохе, в тепле... просто забыли.
— Бади там остался, — тихо сказала Надя. — В спорткомплексе, малыш. Мы же... мы очень торопились...
Глаза Марка наполнились слезами.
— Он же... холодно ему... Ждёт нас...
Алиса тоже всхлипнула. Вспомнила тёплое тельце кота, мурлыканье.
— Коты — они живучие, — подал голос Василий. — Девять жизней. Тёплое место найдёт. Выживет.
Но все понимали. Домашний кот. В минус шестьдесят. Шансов — никаких. Марк плакал тихо, уткнувшись маме в плечо. Потом сел к окну и начал рисовать на запотевшем стекле. Кот получился грустный — уши прижаты, хвост опущен.
— Солдатик говорит, Бади не один, — прошептал он. — Кто-то его греет.
Родители переглянулись. Утешительная фантазия ребёнка? Или очередное странное предчувствие?
Катя весь день была тихой, но Надя заметила изменения. Девочка больше не сидела в углу. Подходила к Марку, смотрела, как он играет с солдатиком. Время от времени проверяла часы на запястье — стрелки упрямо отсчитывали минуты. Один раз даже улыбнулась, когда Василий показывал морской узел.
— Папа тоже узлы знал, — сказала она тихо. — В скаутах был.
Первые слова о семье без слёз. Маленький шаг.
## День второй на яхте — 13 января
### 08:00 | Утренний совет
— Вот смотрите. Мы здесь. Ледокол там. По прямой — метров четыреста. Но лёд неровный. Вот тут видел трещину позавчера. А здесь торосы — нагромождения льдин.
— И всё же это ближе, чем до дачи, — сказал Антон.
— Намного ближе. Но подняться на борт... — Василий почесал бороду. — Хотя если швартовые целы, и если нас будет несколько...
— Вы с нами пойдёте? — удивилась Надя. — Но вы же сами говорили...
— А что мне тут? — буркнул старик. — Помру через неделю без еды. Если уж уходить — так не на койке. В море.
— Не говорите так! — Надя всплеснула руками.
— Да ладно вам. Свою жизнь прожил. Море видел, шторма пережил. Внуков только не увидел... — он покачал головой. — Но вы молодые. Вам жить надо. Детей поднимать.
— Зай, ну мы ж не можем тут остаться навсегда, — Надя обняла детей. — Еда кончается, дрова тоже. И дядя Вася один останется, если мы уйдём. Нехорошо же!
— А если там опасно? — Алиса нервно теребила рукав.
— Не переживай, малышка. Папа сильный. И дядя Вася с нами. Справимся!
Василий весь день рассказывал истории. О том, как в молодости ходил на Северный морской путь. Как застряли во льдах на два месяца.
— Думали — всё, конец. А потом ледокол пришёл. Прорубился к нам. Спас. С тех пор я ледоколы уважаю. Это не просто корабли — это надежда для тех, кто во льдах.
Алиса записывала истории Василия в блокнот. Почему-то казалось важным сохранить.
Может, потому что чувствую — скоро некому будет рассказывать.
«13 января. Дядя Вася рассказывал про шторма. Говорит, ледокол — это надежда для тех, кто во льдах. Завтра пойдём туда.»
«P.S. Мне страшно»
Марк целый день провёл у иллюминатора. Время от времени что-то шептал солдатику, кивал, снова смотрел на лёд.
— Что он говорит? — спросила Надя.
— Говорит, ночью по льду кто-то ходит. С фонариками. Ищут.
— Кого ищут?
— Нас. Всех. Кто остался.
К вечеру стало ясно — завтра нужно идти. Еда почти кончилась, дрова для печки тоже. Василий отдал последние запасы семье, сам ел символически.
— Старикам много не надо, — отмахивался он от протестов.
## День третий на яхте — 14 января
### 05:00 | День ухода
Проснулись затемно. Успеть до рассвета — дойти и вернуться. Или найти новое убежище. При свете дня ветер поднимется. Тогда — смерть.
Завтрак — последние остатки. Василий открыл припрятанную банку шпрот.
— Праздничные. На чёрный день берёг. Вот он и настал.
Делили поровну, до последней рыбки. Даже маленькая Катя получила полную порцию. В новом мире дети не могли оставаться детьми — они должны были есть, чтобы идти. Чтобы выжить.
— Дядя Вася, а вы правда с нами? — спросил Марк.
— А как же. Вы без меня на ледокол не залезете. Старый морской волк ещё пригодится.
Но в его глазах читалось другое. Он знал, что это последний поход. Просто не хотел умирать в одиночестве на яхте. Хотел умереть в море. По-морскому.
К двум часам ночи были готовы. Оделись слоями, проверили снаряжение. Василий обошёл яхту в последний раз.
— Прости, старушка, — прошептал он, гладя переборку. — Десять зим вместе. Хорошие были зимы.
Снял со стены фотографию внуков, спрятал под куртку. Достал лист бумаги, написал корявым почерком:
«Если кто найдёт — яхта свободна. Берегите её. Василий Петрович, старпом в отставке.»
Положил записку на стол. Секунду подумал, потом снял с пояса свой морской нож в потёртых кожаных ножнах. Покрутил в руках — старый друг, прошедший с ним Арктику, шторма, всю жизнь. Положил рядом с запиской.
«На крючке у двери — запасные ключи. Нож оставляю вам. Он приносил удачу. Теперь — ваш.»
### 14 января | 02:30 | Температура: -68°C
Вышли в ночь.
Минус шестьдесят восемь. Полный штиль. Луна — огромная, яркая. Ледяная пустыня залива.
— За мной, — скомандовал Василий. — Шаг в шаг. Я знаю лёд.
Двинулись цепочкой. Старик впереди. За ним Антон. Потом Надя с Катей. Алиса. Марк замыкающий.
Шесть фигур на белом безмолвии.
Лёд скрипел под ногами. Где-то вдали ухнуло — лопнула от напряжения льдина. Но Василий уверенно вёл их, обходя опасные места.
Пять минут пути.
Холод уже пробирался сквозь одежду. Сначала пальцы ног — лёгкое покалывание. Потом щёки — несмотря на шарф. Дыхание обжигало горло ледяными иглами.
Ледокол вырастал впереди. Огромный. Мёртвый.
И тут Марк остановился.
— Смотрите! Огоньки!
Все обернулись. На берегу, далеко, но различимо — огни фар. Машина двигалась медленно вдоль береговой линии.
— Военные, — прошептал Василий. — Патруль.
Грузовик полз как жук, из динамика доносились обрывки слов: «...убежище... тепло... правительственная база...»
— Может, позвать их? — предложила Надя.
— Далеко. Не услышат.
Машина почти проехала мимо. Огни фар уже начали удаляться. И вдруг — резкий визг тормозов. Грузовик остановился.
Прожектор на крыше кабины ожил, начал шарить по льду залива. Луч скользил по белой поверхности, выхватывая торосы, трещины.
И нашёл их.
Алиса вскинула руку, закрывая лицо от слепящего света. Надя инстинктивно сжала ладонь Кати крепче.
Шесть маленьких фигурок на огромном ледяном поле. Прожектор замер, удерживая их в круге света.
Секунда. Две. Потом из кабины выскочил человек. Даже на расстоянии было видно, как он бежит — спотыкаясь, падая, поднимаясь. Бежит к ним.
Солдат добежал, тяжело дыша. Молодой парень, лет двадцати. Без оружия, только фонарь и рация в руках. Секунду смотрел на них, не веря своим глазам. Потом схватил рацию:
— База, база, это Павел! У нас выжившие! Повторяю — выжившие на льду! — голос срывался от волнения. — Семья! Господи, тут дети! Трое детей!
Повернулся к ним:
— Вы откуда? Как долго на льду? Есть раненые?
Антон пытался ответить, но язык плохо слушался — холод сковал губы.
— Мы это... с яхты... К ледоколу шли вот...
— К ледоколу? — Павел покачал головой. — С ума сошли что ли? Там же... Ладно, потом разберёмся. Сейчас — в тепло!
Он снова закричал в рацию:
— Срочно сюда! Одеяла, носилки если есть! Да, дети! Младшему лет шесть!
Повернулся к семье:
— У нас тут бункер, правительственное убежище. Тепло-2 называется. Там врачи, еда, отопление. Нормальное отопление! Несколько таких по городу организовали. Вам повезло — мы последний объезд делаем.
— А это... это безопасно? — спросил Антон. — После той школы со Степаном...
Не хочу больше никаких "убежищ" с психами.
— Военные охраняют. Порядок. Никакого самоуправства, — Павел говорил быстро. — Там уже человек двести спасённых. Семьи в основном. Вчера вот девчонку подобрали — подросток с котом по льду шла, представляете?
Марк встрепенулся:
— С котом?! Каким котом?!
— Да обычный кот. Серый. Полосатый вроде. Девчонка его под курткой тащила.
— Мама! Мама, это же может быть Бади! — Марк дёргал Надю за рукав.
— Малыш, котов много... — Надя пыталась не дать ложную надежду, но в голосе звучала дрожь.
А вдруг? Вдруг это правда наш Бади?
Из темноты выбежали ещё трое солдат. В руках — одеяла, термосы, носилки.
— Давайте быстрее! — скомандовал сержант. — Детей первыми!
Марка и Катю завернули в одеяла, подхватили на руки. Алисе накинули на плечи чью-то шинель.
— Я сам дойду, — пробурчал Василий, когда к нему подошли с носилками.
— Дед, не геройствуй, — сержант был категоричен. — Видишь, еле на ногах стоишь.
Пока шли к берегу, Павел рассказывал:
— Вы последние, наверное. Третью ночь ездим — никого. А тут смотрю в прибор ночного видения — точки движутся. Думал, показалось. А это вы...
Военный грузовик ждал на берегу. В кузове — печка-буржуйка, лавки вдоль бортов. И тепло. Настоящее тепло.
Забрались внутрь. Солдаты сразу начали наливать чай из термосов. Горячий, сладкий. Нектар богов после ледяного ада.
— В дорогу минут сорок, — сказал Павел. — Бункер на Второй речке. Там врачи вас осмотрят, помоются, поедите нормально.
Марк сидел, закутанный в три одеяла, и шептал солдатику:
— Видишь? Они хорошие. И кот там есть. Может, это Бади?
Василий сидел тихо, глядя через брезентовое окошко на удаляющийся залив. Где-то там остались его яхта и несбывшаяся мечта о ледоколе. Но он не жалел. Он привёл их к спасению. Миссия старого морского волка выполнена.
Алиса достала блокнот, начала писать дрожащей рукой:
«14 января. Нас спасли военные. Едем в убежище Тепло-2.
Там есть девочка с котом. Серый, полосатый.
Марк думает это Бади.
Хочется верить.»
Грузовик тронулся, увозя их от ледяного залива. В кузове было тепло, пахло соляркой и надеждой.
Впервые за много дней — тепло. И — может быть — надежда.
❄❄❄