Глава 4. Подозрения
«Мы умираем не от недостатка кислорода. Мы умираем от недостатка доверия.» — запись в дневнике С. Джонсон
7 января 2027 | День 7 катастрофы
Локация: МКС, российский сегмент
Температура: +20°C (внутри станции)
Связь: отсутствует 7 дней
Ресурсы: О₂ на 5 месяцев 24 дня
Экипаж: 7 человек
14:30
Тик. Тик-тик.
Звук песчинок по металлу. В космосе не бывает дождя, но это похоже на его начало.
Алексей Кузнецов завис у панели контроля систем жизнеобеспечения, пальцы порхали по сенсорным кнопкам. Рутинная проверка. Сотая? Тысячная? Он перестал считать после того, как Катя...
Не думать. Проверять системы. Дышать.
— Давление в норме, — пробормотал он себе под нос. — Температура... двадцать два и три. Влажность...
Тик-тик. Тик.
Громче. Чаще.
— Слышали? — Джек Коллинз оторвался от ноутбука в соседнем модуле. Экран отражался в его покрасневших глазах — он не спал вторую ночь подряд, высчитывая траектории обломков по устаревшим данным.
— Микрометеориты, — Алексей пожал плечами, не оборачиваясь. — Обычное дело.
Но частота ударов на графике говорила другое. Восходящая кривая, плавная как дыхательная. Час назад — три удара. Полчаса назад — семь. Сейчас...
Тик-тик-тик-тик.
Анна Волкова подплыла бесшумно, как всегда. Командирская привычка — появляться внезапно, оценивать ситуацию до того, как её заметят.
— Покажи логи за последние сутки.
Алексей вывел данные на большой экран. Линия ползла вверх, как температура у больного.
— Мы же должны были скорректировать орбиту пять дней назад, — пробормотала она, изучая цифры. — Отклонение уже 2.3 километра от оптимальной траектории.
— So? We're probably passing through some debris field. Happens all the time. Just need to ride it out. (Ну и? Мы, вероятно, проходим через поле обломков. Такое постоянно случается. Просто нужно переждать.) — Джек подтянулся ближе, зацепившись за поручень.
Раньше мы не «проходили». Раньше Хьюстон уводил нас в сторону. Раньше...
Анна прикусила губу. Металлический привкус во рту усилился — побочный эффект стресса и начинающегося обезвоживания. Все экономили воду, даже не договариваясь.
«Доброе утро, экипаж. Сегодня... сегодня... седьмое января две тысячи... ошибка... год не определен... все годы закончились...»
Синтетический голос автоматической системы дёрнулся, словно поперхнулся собственными словами. Все трое синхронно повернулись к динамику.
— Опять глючит, — Джек потянулся к панели управления. — Без синхронизации с Землёй система времени плывёт. Пытается экстраполировать дату, но...
«Все годы закончились... закончились... конч...»
Щелчок. Тишина.
— Лучше так, — пробормотал Алексей.
Никто не спорил.
19:00
Они собрались в куполе, не сговариваясь. Семеро молчащих людей, прикрепившихся к поручням по кругу. Внизу медленно поворачивалась белая Земля. 82% поверхности под ледяным саваном.
Города почти не светились под белым покровом — слабые призрачные огоньки в молоке. Электричество текло по проводам, генераторы работали. Но людей там больше не было. Только свет. Только иллюзия жизни.
— Сегодня неделя, — тихо сказала Анна. — Неделя как...
Она не закончила. Не нужно было.
— My girls would be in school now. Third grade and kindergarten. Emma loves... loved her teacher. (Мои девочки сейчас были бы в школе. Третий класс и детский сад. Эмма любит... любила свою учительницу.) — прошептал Джек, глядя вниз.
Loved. Прошедшее время. Привыкай, Коллинз.
— В Токио сейчас утро, — добавил Хироши. — Кейко всегда вставала в пять тридцать. Любила встречать рассвет.
Тишина.
— Моя Катя... — Алексей сглотнул. — Ей было четыре. Только научилась писать своё имя.
Мария всхлипнула.
— Mi madre tenía un restaurante en Barcelona. The smell of paella... (Моя мама держала ресторан в Барселоне. Запах паэльи...) — голос сорвался.
Вэй Лин молчал до конца. Потом тихо, по-китайски:
— 十四亿灵魂。一个沉默。(Четырнадцать миллиардов душ. Одна тишина.)
Никто не попросил перевести. Все поняли.
Внизу Земля совершила ещё один градус поворота. Где-то там, под белым покрывалом, лежали их жизни. Их любимые. Их надежды.
Семеро живых молча оплакивали миллиарды мёртвых.
9 января | 10:00
Центральный модуль гудел напряжением. На главном экране — карта орбитального мусора, составленная по данным недельной давности. Красные точки роились как разозлённые осы.
— Based on available data... (По имеющимся данным...) — Хироши водил пальцем по экрану, оставляя влажные следы. Влажность поднялась до 68% — системы климат-контроля работали с перебоями. — Мы проходим через след от Fengyun-1C. Китайский спутник, взорванный в 2007-м во время испытаний противоспутникового оружия.
Вэй Лин дёрнулся при упоминании китайского спутника, но промолчал. Он вообще почти не говорил после смерти Томаса.
— И? — Алексей нетерпеливо барабанил пальцами по переборке.
— Тысячи фрагментов движутся роем. Как... — Хироши искал сравнение. — Как пчелиный рой. Плотность максимальна в центре. Без данных с Земли мы не знаем, где именно мы относительно центра.
— То есть удары будут учащаться?
— Или прекратятся. Пятьдесят на пятьдесят.
«Внимание экипаж! Физические упражнения улучшают... ошибка... смерть неизбежна... улыбайтесь!»
Все вздрогнули. Голос системы становился всё более хаотичным, смешивая фрагменты разных сообщений.
— Так, — Анна взяла себя в руки первой. — План действий. Алексей, Джек — проверяем все заплатки последних двух лет. Укрепляем слабые места. Используем кевлар из запасных скафандров, если нужно.
— What about water reserves? We can position water bags along critical sections. Additional mass. (А что с резервами воды? Мы можем разместить мешки с водой вдоль критических секций. Дополнительная масса.) — Джек уже делал пометки в планшете.
— Хорошая идея. Мария — подготовь медотсек к возможной разгерметизации. Аптечки первой помощи в каждый модуль. Сара — полная инвентаризация ремкомплектов.
— А я? — Вэй Лин заговорил по-английски впервые за несколько дней. Акцент сильный, но слова чёткие.
Пауза. Все посмотрели на него с подозрением. У шлюза, когда Томас... Он был там. Что-то делал с панелью.
— Ты... — Анна замялась. — Ты можешь рассчитать наиболее вероятные векторы подлёта? У тебя есть доступ к архивным данным по орбитам крупного мусора?
Он кивнул и отплыл к своему модулю, не дожидаясь дополнительных инструкций.
— Доверяешь ему? — шепнул Алексей по-русски.
— А у нас есть выбор? — ответила Анна на том же языке.
Мария проверяла пульс, прижав пальцы к шее. Считала про себя. Семьдесят ударов в минуту. Ровно семьдесят. Как вчера. Как позавчера.
Совпадение. Просто усталость выравнивает ритм. Не думай об этом.
Но внизу, на экране, белые массы на поверхности Земли пульсировали в том же ритме.
Совпадение.
11 января | 20:00
Модуль Unity вонял потом и машинным маслом. Джек и Алексей работали в тандеме уже шесть часов, прикрепляя импровизированную защиту к самым уязвимым местам станции.
— Вот здесь, — Джек указал на схеме. Капля пота сорвалась со лба, медленно поплыла в сторону. — Модуль «Заря». Минимальная защита, а внутри — сердце системы жизнеобеспечения. Один хороший удар, и...
Он не закончил. Не нужно было.
— Kevlar from spare suits? (Кевлар из запасных скафандров?) — предложил Алексей, вытирая руки о комбинезон.
— Better than nothing. And here (Лучше, чем ничего. И здесь) — можем переместить контейнеры с водой к внешней стенке.
Они работали молча. Годы тренировок брали своё. Временное перемирие перед лицом общей угрозы.
— Подай мне тот ключ, — Алексей протянул руку.
— Which one? (Какой?)
— The socket wrench. Ten millimeters. (Торцевой ключ. Десять миллиметров.)
Джек полез в ящик с инструментами, закреплённый на стене. Его рука нащупала что-то мягкое за панелью. Нахмурился. Потянул.
Пакет. Ещё один. Пять пакетов сублимированной еды, спрятанных за инструментами.
Что за...
— You find it? (Нашёл?) — спросил Алексей, не оборачиваясь.
— Yeah. Here. (Да. Вот.) — Джек передал ключ, быстро задвинув пакеты обратно.
У Вэй Лина нет сюда доступа. Кто оставил их. И зачем?
Он продолжил работу, но мысли крутились как бешеные. Сара? Слишком честная. Сам? Нет, он бы помнил. Остаётся...
Не думай. Работай. Потом разберёшься.
«Внимание! Температура в модуле... минус... плюс... ошибка определения реальности...»
Голос системы сломался, стал детским.
«Мама, холодно... мама, где ты?»
Потом старческим.
«Конец времён пришёл...»
Снова обычным.
«Ошибка определения реальности...»
— Зараза, — выругался Алексей и потянулся выключить динамик.
— Leave it. (Оставь.) — остановил его Джек. — Хоть какой-то голос, кроме наших.
Алексей посмотрел на него как на сумасшедшего, но руку убрал.
В своём углу модуля «Звезда» Алексей делал записи в личном журнале. Почерк становился всё более неровным, буквы плясали.
«Кто-то прячет еду в американском сегменте. Все готовятся. К чему? Что они знают, чего не знаю я? НЕ ДОВЕРЯЮ НИКОМУ. НИКОМУ»
Он спрятал журнал под матрас спального мешка. Все видели флешку в кармане Джека. Все помнили. Все молчали.
Параноя? Может быть. Но параноики иногда оказываются правы.
Особенно когда вокруг тебя действительно враги.
12 января | 07:00
Утро началось с осознания: что-то не так с воздухом.
Сара проснулась от того, что не могла дышать. Нет — могла, но воздух был неправильный. Густой. Влажный. Как в бане, только холодной.
Она протёрла глаза, поморгнула. Спальный мешок был мокрым от конденсата. Насквозь. Комбинезон прилип к телу, покрытый белыми разводами соли.
— What the... (Что за...) — она попыталась сесть, вспомнила про невесомость, зацепилась за поручень.
Температура на панели показывала 21°C. Но ощущалось как все 15. Влажность — 85%.
Система климат-контроля сдохла. Отлично. Просто отлично.
В модуле витал запах. Сложный коктейль из озона от перегретой электроники, кислого пота семерых немытых тел и чего-то ещё. Сладковатого. Органического.
— The water recycling. Biofilm in the pipes. Without proper temperature control, it's growing. (Система рециркуляции воды. Биоплёнка в трубах. Без нормального контроля температуры она растёт.) — пробормотал Джек, проплывая мимо.
Его волосы стояли дыбом, склеенные потом и грязью.
Биоплёнка. Бактерии, размножающиеся в трубах системы водоподготовки. Пьём бактериальный суп. Дышим их отходами.
Станция гниёт. Как труп.
На холодных металлических переборках в теневой стороне орбиты образовался локальный иней. Тонкий слой кристаллов, похожий на могильную изморозь. Но стоило станции повернуться к солнцу, как иней таял, превращаясь в капли.
Механические хрипы вентиляции — старческое дыхание. Влажные разводы тянулись по стенам как следы болезни. Конденсат собирался в углах — слёзы умирающего металла.
В модуле Columbus половина ламп перегорела за ночь. Оставшиеся мигали, создавая стробоскопический эффект. Предметы двигались рывками, тени плясали по стенам как в старом фильме ужасов.
Мария подплыла к системе водоподготовки. На дисплее мигало сообщение.
ERROR-07: Pump overload / manual override required (ОШИБКА-07: Перегрузка насоса / требуется ручное управление)
Она потянулась к ручному насосу. Качнула раз, другой. Вода пошла — мутная, с белёсыми хлопьями.
— Biofilm. The whole system is contaminated. (Биоплёнка. Вся система заражена.) — констатировала она глухо.
Хлопья медленно кружились в пластиковой ёмкости. Отслоившаяся биоплёнка из труб. Миллиарды бактерий, которые они будут пить.
Или умрём от жажды. Выбор отличный.
— Можно прокипятить, — предложил Алексей.
— Чем? — Джек развёл руками. — Система подогрева еды еле работает. А кипятильник жрёт остатки энергии.
— Тогда йод. Или хлор.
— Which we need for OTHER things. (Которые нужны нам для ДРУГИХ вещей.) — огрызнулся Джек.
Начинается. Драка за ресурсы. За каждую каплю. За каждый глоток.
Мы умрём не от жажды. Мы передушим друг друга за воду.
13 января | 16:00
БАМ!
Удар был сильнее всех предыдущих. Весь японский модуль содрогнулся. Аварийная лампа замигала красным — универсальный сигнал беды.
— Пробоина! — Хироши уже летел с ремкомплектом, отталкиваясь от стен с отработанной точностью.
Дыра размером с монету зияла в переборке. Воздух со свистом вырывался наружу — тонкая струя, но смертельная. Давление падало. Медленно, но неумолимо.
— Герметик! Быстро! — Анна подлетела с другой стороны.
Хироши уже накладывал заплатку. Быстро, профессионально. Сотни тренировок. Герметик расползался по металлу, застывая в вакууме. Свист стих. Давление стабилизировалось.
— Смотрите, — Мария указала на место удара. Её голос дрожал. — Это же точно стык между панелями. Самое слабое место.
— Coincidence. (Совпадение.) — буркнул Джек, но в голосе сквозило сомнение.
Вероятность попадания именно в стык — один к четырёмстам. Но при угле в 37 градусов... Джек быстро прикинул в уме. При такой траектории стык — единственное уязвимое место. Миллиметр левее — отскок. Правее — попадание в усиленную панель.
Как стрелять в щель в броне. Снайперский выстрел.
— You think someone... (Ты думаешь, кто-то...) — Анна не договорила.
— I think we're seeing patterns where there aren't any. Because the alternative... (Я думаю, мы видим закономерности там, где их нет. Потому что альтернатива...) — ответил Джек, но сам себе не верил.
Альтернатива была в том, что кто-то или что-то целилось в них. Но кто? Мёртвая Земля? Космос? Судьба?
Вэй Лин молча подплыл, держа планшет. На экране — схема станции с отмеченными точками. Красным — места всех предыдущих ударов за неделю. Жёлтым — его прогнозы вероятных попаданий.
Место сегодняшней пробоины было помечено жёлтым. С подписью: «87% вероятность».
— Ты знал? — Анна смотрела на него в упор.
Он пожал плечами. Медленно, устало. Потом заговорил. По-китайски, но медленно, чтобы Сара могла переводить.
— 我计算轨道。预测撞击点。试图帮助。(Я рассчитывал орбиты. Предсказывал точки ударов. Пытался помочь.)
Сара перевела, но все слышали сомнение в её голосе.
— Почему не предупредил? — Алексей сжал кулаки.
Вэй Лин посмотрел на него. В глазах — бесконечная усталость.
— 因为你们不会相信我。(Потому что вы бы не поверили мне.)
На этот раз Сара не стала переводить. Все и так поняли.
Вэй Лин развернулся и поплыл обратно в китайский модуль. На экране его планшета мелькнула ещё одна схема. Вся станция была покрыта жёлтыми точками. Десятки потенциальных ударов.
Если его расчёты верны, это только начало.
14 января | 15:42
Все были на местах. После вчерашней пробоины ввели круглосуточное дежурство — кто-то постоянно мониторил датчики давления, готовый к быстрому реагированию. Ремкомплекты разложены в каждом модуле. Заплатки подготовлены.
Они были готовы.
Но удар пришёл не там, где ждали.
БАМ!
Модуль «Заря» — сердце станции, которое они так тщательно защищали. Кевларовые листы, водяные мешки, двойной слой изоляции. Всё бесполезно.
Обломок вошёл под углом, пробил импровизированную защиту как фольгу. Но хуже было другое — водяные контейнеры, которые должны были поглотить удар, изменили его траекторию. Направили точно в незащищённое место.
В магистраль системы распределения кислорода.
— НЕТ! — Алексей бросился вперёд.
Слишком поздно. Труба лопнула с рёвом раненого зверя. Кислород вырывался сразу из двух мест — через пробоину в космос и из разорванной магистрали внутрь модуля. Воздушный вихрь подхватил мелкие предметы, закрутил в безумном танце.
— Давление в магистрали 5 атмосфер! Растёт до критических! — Алексей пытался добраться до аварийного вентиля.
— Main valve failure! Bypass won't hold! Check CO₂ scrubbers! (Отказ главного клапана! Байпас не выдержит! Проверьте CO₂-скрубберы!) — кричал Джек, вцепившись в консоль управления.
— ¡El oxímetro marca 85! ¡Bajando! (Оксиметр показывает 85! Падает!) — Мария смотрела на медицинский монитор. Уровень кислорода в крови падал у всех. 84%. 83%.
Вибрация от удара прошла по всей станции. Хироши, державшийся за поручень в соседнем модуле, почувствовал её через металл. Глубокая, низкая. Как стон умирающего кита.
— Structural vibration through hull! (Структурная вибрация через корпус!) — крикнул он. — The whole frame is resonating! (Вся конструкция резонирует!)
Во рту мгновенно появился знакомый привкус — «ржавый», как после носового кровотечения. Признак начинающейся гипоксии. Уши заложило от перепада давления.
Джек попытался наложить аварийную заплатку на пробоину, но поток кислорода срывал герметик. Давление слишком высокое. Как пытаться заткнуть пальцем пожарный шланг.
— It won't hold! Pressure's too high! (Не держится! Давление слишком высокое!)
— Задраить переборки! — Анна приняла решение за секунды. — Аварийная герметизация СЕЙЧАС!
— Но там оборудование! Запасы! — Мария пыталась спасти медицинские контейнеры.
— ВЫХОДИМ! Это приказ!
Последние секунды были хаосом. Алексей тащил Марию за руку. Джек хватал планшеты с данными. Хироши пытался отключить электропитание модуля.
Тяжёлая переборка начала закрываться. Медленно, со скрежетом — механизм не обслуживался месяцы.
— Faster! FASTER! (Быстрее! БЫСТРЕЕ!) — Сара протиснулась в последний момент.
Переборка захлопнулась. Красные лампы аварийной герметизации замигали по всей станции. Модуль «Заря» был отрезан.
Глухие удары доносились из-за переборки — это предметы, подхваченные воздушным потоком, бились о металл. Потом звуки стихли. Весь воздух вышел.
Семеро выживших зависли в центральном модуле, тяжело дыша. Нет — шестеро. Где Вэй Лин?
Китаец появился из бокового прохода. В руках — портативный анализатор воздуха. Он молча показал экран.
O₂: 67% от нормы и падает.
14:00 | Вечер
Аварийное совещание. Лица серые от усталости и осознания. На главном экране — схема повреждений.
— Тридцать процентов кислорода, — голос Джека был глухим, безжизненным. — За шесть часов. И магистраль... я сделал байпас через вторичную систему, но это временно. Очень временно.
— How temporary? (Насколько временно?) — Анна держалась прямо, но костяшки пальцев побелели на поручне.
— Микротрещины уже появляются. Система не рассчитана на такое давление. День, может два.
— А потом?
— А потом мы перейдём на баллоны. Аварийный запас. Но это...
Он не закончил. Все понимали. Баллоны — это последний рубеж. Когда они кончатся, кончится всё.
— Сколько у нас осталось? Суммарно? — Алексей уже считал в уме.
— При текущем потреблении... — Джек свайпнул по экрану. Цифры мелькали как приговор. — 45 дней. Может, 50, если снизить активность. Больше спать, меньше двигаться.
Больше спать. Да, спать. Вечным сном.
— Обломок прошёл точно через нашу защиту, — Алексей смотрел в никуда. — Кевлар, вода, двойная изоляция. И попал в единственное незащищённое место. Как будто знал.
Все повернулись к Вэй Лину. Тот спокойно встретил их взгляды.
— You think I control space debris? With what? Prayer? Magic? (Думаете, я управляю космическим мусором? Чем? Молитвами? Магией?) — на его губах мелькнула горькая усмешка. — 你们都疯了。(Вы все сошли с ума.)
— Ты рассчитывал траектории! — Анна старалась говорить нейтрально, но напряжение прорывалось.
— To help. To protect. But universe... universe has other plans. (Чтобы помочь. Защитить. Но у вселенной... у вселенной другие планы.) — он покачал головой.
Он посмотрел вниз, где за иллюминатором медленно вращалась белая Земля. Пульсирующая. Дышащая.
— Or maybe Earth protecting itself. From us. (Или может Земля защищается. От нас.)
Тишина. Только гудение умирающих систем.
Динамик затрещал. Сквозь помехи прорвался знакомый голос.
«...мама? Мама, я тебя люблю. Я в ЦУПе с дядей Колей...»
Все замерли. Анна побледнела как полотно.
— That's from the last Earth-link cache. The system is playing back stored communication fragments. (Это из последнего кэша связи с Землёй. Система воспроизводит сохранённые фрагменты сообщений.) — прошептал Джек.
Но как объяснить то, что дальше? Голос Серёжи зацикливался, искажался.
«...люблю... ЦУПе... люблю... мама... холодно...»
Последнее слово — «холодно» — его не было в оригинальном сообщении. Анна помнила каждое слово. Каждую интонацию.
Она рванулась к динамику, выдернула провод голыми руками. Ногти сломались о пластиковую изоляцию. Кровь размазалась по белой панели.
Тишина.
14 января | Ночь
После ужина — если можно назвать ужином безмолвное поглощение протеиновых батончиков — Джек остался в центральном модуле. Достал планшет, открыл файл.
Алексей заметил название: "Resource_allocation_scenarios.xlsx"
— Что это? — он подплыл ближе.
Джек не пытался спрятать экран. Устал притворяться.
— Facts are facts. Seven people, 45 days of oxygen. But if we optimize consumption... (Факты есть факты. Семь человек, 45 дней кислорода. Но если оптимизировать потребление...)
На экране таблица. Колонки: "Essential", "Support", "Optional".
В последней колонке — только цифры. Никаких имён. Просто числа.
— Оптимизировать? — Алексей почувствовал, как кровь ударила в голову. — Ты уже решаешь, кто в какой колонке? Кто "необходим", а кто просто цифра?
— It's just math! Just scenarios! (Это просто математика! Просто сценарии!)
— Сценарии? — Алексей навис над ним. — Скажи, в твоих "сценариях" русские в какой колонке? "Расходный материал"?
Анна вклинилась между ними.
— Удали файл. Сейчас же.
— Это просто модели...
— УДАЛИ! При всех!
Джек медленно потянулся к кнопке delete. Слишком медленно. Все успели увидеть структуру таблицы. Все увидели USB-флешку, торчащую из порта.
Клик. Файл исчез с экрана.
Но не с флешки. Все это понимали.
После этого момента невидимая граница разделила модуль.
Русские — Анна и Алексей — держались за поручни у одной стены. Американцы — Джек и Сара — у противоположной. Между ними — пустота. Три метра вакуума внутри станции.
Мария и Хироши зависли посередине, не примыкая ни к кому. Вэй Лин вообще не появлялся.
За ужином никто больше не садился рядом. Каждый ел в своём углу, поглядывая на остальных. На флешку в кармане Джека.
Мы больше не экипаж. Мы семь одиночек в железной банке.
15 января | Утро
Алексей завис у панели контроля систем жизнеобеспечения. Третья проверка за утро. Цифры не врали, как бы ему ни хотелось.
Микротрещины в байпасе множились. Вчера три. Сегодня семь. Завтра...
Расход кислорода вырос на 15%. Не из-за утечек — из-за учащённого дыхания. Стресс заставлял лёгкие работать быстрее. Порочный круг: чем больше боишься задохнуться, тем быстрее дышишь. Чем быстрее дышишь, тем скорее задохнёшься.
— Сорок пять дней, — пробормотал он себе под нос. — Максимум.
— What did you say? (Что ты сказал?) — Сара подплыла незаметно. Тёмные круги под глазами делали её похожей на енота.
— Ничего. Nothing. (Ничего.)
Но она уже смотрела на экран. Видела цифры. Считала.
— That's... that's worse than yesterday. (Это... это хуже, чем вчера.)
— Да.
Он попытался закрыть данные, но было поздно. Сара уже всё поняла. И другие тоже заметят. Изменения в графике подачи воздуха. Более редкие циклы вентиляции. Попытка растянуть нерастяжимое.
К обеду все знали. Никто не говорил вслух, но знали. Дыхание стало осознанным. Каждый вдох — минус секунда жизни. Каждый выдох — приближение конца.
Хироши сидел в углу и методично рвал на полоски использованную салфетку. Мелкие кусочки дрейфовали вокруг него как снег.
— Waste of resources. (Трата ресурсов.) — пробормотал Джек, проплывая мимо.
Хироши поднял голову. В глазах — ничего. Пустота.
— Everything is waste now. We're just recycling death. (Всё теперь отходы. Мы просто перерабатываем смерть.)
16 января
Во время ужина. Вэй Лин неожиданно появился, молча взял свой паёк. Джек что-то буркнул — негромко, но все услышали.
— Fucking ghost. Appears and disappears. (Чёртов призрак. Появляется и исчезает.)
Вэй Лин остановился. Медленно повернулся. Заговорил по-китайски — чётко, с расстановкой.
— 你已经在数尸体了，但它们还没有变冷。你的表格里，谁先死？中国人？(Ты уже считаешь трупы, но они ещё не остыли. Кто в твоей таблице умрёт первым? Китайцы?)
— What did he say? Translate! Now! (Что он сказал? Переведи! Сейчас!) — Джек требовательно повернулся к Саре.
Сара покачала головой.
— I... Some things are better left untranslated. (Я... Некоторые вещи лучше не переводить.)
— TRANSLATE! (ПЕРЕВЕДИ!)
Долгая пауза. Потом, тихо.
— He said... you're already counting corpses before they're cold. Asked who dies first in your spreadsheet. The Chinese? (Он сказал... ты уже считаешь трупы, пока они не остыли. Спросил, кто в твоей таблице умрёт первым. Китайцы?)
Тишина. Вэй Лин улыбался. Холодно, жестоко. Он добился чего хотел — слова были произнесены. Яд выпущен.
Джек побагровел, сжал кулаки. Но не ответил. Что тут скажешь? Что файл удалён? Все видели флешку.
Вэй Лин развернулся и уплыл обратно в свой модуль. На прощание бросил через плечо.
— 死亡是唯一的真理。(Смерть — единственная правда.)
На этот раз никто не попросил перевести.
17 января
Ужин. Семеро за столом — вернее, семеро, прикрепившихся к столу в разных концах модуля. Жевали в молчании. Протеиновые батончики на вкус как картон. Вода с привкусом хлора и чего-то органического.
Мария откусила кусочек, поперхнулась. Закашлялась.
— ¿Estás bien? (Ты в порядке?) — спросил Алексей.
Кашель усилился. Мария схватилась за горло, глаза расширились от паники.
— ¡No puedo respirar! ¡NO PUEDO! (Я не могу дышать! НЕ МОГУ!)
Она не подавилась. Это была паническая атака. Классическая, текстовая. Пульс зашкаливал — 140, 150. Зрачки расширены. Дыхание поверхностное, частое.
— María, breathe! Breathe slowly! (Мария, дыши! Дыши медленно!) — Сара пыталась её удержать.
— ¡El aire! ¡No hay aire! ¡Nos estamos ahogando! (Воздух! Нет воздуха! Мы задыхаемся!)
Воздуха хватало. Кислород на уровне 67% от нормы — мало, но достаточно. Но паникующий мозг не слушал логику.
Хироши подплыл с медицинским сканером.
— Oxygen saturation 91%. She's hyperventilating, not suffocating. (Насыщение кислородом 91%. У неё гипервентиляция, а не удушье.)
— ¡MENTIRA! ¡NO HAY AIRE! (ЛОЖЬ! НЕТ ВОЗДУХА!)
Анна приняла решение.
— Sedative. Now. (Седатив. Сейчас.)
— But our supplies... (Но наши запасы...) — начал Джек.
— NOW! (СЕЙЧАС!)
Мария билась в руках Сары и Алексея. Врач, которая лучше всех понимала физиологию удушья. Знание стало проклятием — она чувствовала каждый симптом, реальный и мнимый.
Хироши вколол седатив. Мария обмякла, дыхание выровнялось. Но глаза остались безумными.
— Nos vamos a morir. Todos. Como ratas en una trampa. — прошептала она.
Все поняли без перевода. Умрём. Все. Как крысы в ловушке.
Позже, в медотсеке, Мария пересчитывала ампулы. Пятнадцать... шестнадцать... Память плыла. Сколько она приняла вчера? Две дозы? Три?
Потянулась за адреналином — нужен для набора экстренной помощи. Рука замерла. Какая дозировка? 0.1? 0.01? Цифры путались в голове.
Я же врач. Я должна помнить. Почему не помню?
Отложила ампулу. Не важно. Главное — седативы. Главное — не помнить. Не думать. Не чувствовать.
Она набрала в шприц двойную дозу. Укол. Мир стал ватным, мягким. Всё расплылось.
Так лучше. Намного лучше.
18 января
Мария проснулась и не помнила, какой день. Восемнадцатое? Девятнадцатое? Числа плыли как всё остальное.
Утренний ритуал: проверить запасы. Ампулы выстроились в ряд. Семнадцать... восемнадцать... Нет, уже считала. Или нет?
Дрожащие пальцы не удержали ампулу. Она выскользнула, медленно поплыла к стене. Мария попыталась поймать — промахнулась. Седативы делали движения ватными, неточными.
— ¿Necesitas ayuda? (Нужна помощь?) — Алексей завис в дверях.
— No, no, estoy bien. Todo bien. (Нет, нет, я в порядке. Всё хорошо.) — она попыталась улыбнуться. Губы не слушались.
За завтраком Джек рассказывал историю про свой первый выход в открытый космос. Мария смотрела на него и не могла вспомнить — он уже рассказывал? Вчера? Неделю назад?
— ...and then Houston said... (и тогда Хьюстон сказал...) — Джек продолжал.
— Ты уже рассказывал, — буркнул Алексей.
— No, that was about Moscow... (Нет, это было про Москву...)
Кто прав? Мария не помнила. Вчерашний день сливался с позавчерашним, последняя неделя превратилась в кашу из лиц и голосов.
Лучше так. Лучше не помнить ужас. Пусть всё будет сном. Долгим, мягким сном.
Она незаметно достала шприц. Ещё одна доза. Совсем маленькая. Чтобы продержаться до вечера.
19 января
Металл пел погребальную песню.
Долгие стоны при каждом перепаде температур — станция переходила из тени в солнечный свет каждые 45 минут. Расширение-сжатие. Вдох-выдох. Агония.
Вентиляция хрипела как умирающий старик. Фильтры забиты, моторы перегревались. Каждый час что-то отключалось с ошибкой. Система кашляла, сбивалась, словно не хотела дышать за них.
Воздух становился густым, спёртым.
Электроника умирала с писком. Высокочастотный визг перегорающих плат резал уши. Экраны мигали, выдавали случайные символы, гасли навсегда.
На холодных переборках в теневой стороне — иней. Тонкий слой кристаллов. К вечеру всё покрыто каплями конденсата. Холодный пот умирающей станции.
На экране системы водоподготовки.
ERROR-12: Biofilm detected in tubing / cleaning cycle failed (ОШИБКА-12: В трубке обнаружена биопленка / цикл очистки не пройден)
Джек изучал данные, хмурясь.
— The whole system is contaminated. We're drinking bacterial soup. (Вся система заражена. Мы пьём бактериальный суп.)
— Как в Средневековье, — мрачно пошутил Алексей. — Только без чумы. Пока.
Но хуже всего было с энергией. Хироши показывал графики.
— Solar panel 3A damaged. Power output down 15%. (Солнечная панель 3А повреждена. Мощность упала на 15%.)
Он изучал статистику ударов, качал головой.
— Three impacts in one week at this orbit... The probability is one in ten thousand. (Три удара за неделю на этой орбите... Вероятность один к десяти тысячам.)
— So? (Ну и?) — Джек был раздражён. Не спал вторые сутки.
— Normal probability — one impact per month. We got a year's worth in a week. This isn't statistics anymore. This is... targeted. (Нормальная вероятность — один удар в месяц. Мы получили годовую норму за неделю. Это уже не статистика. Это... целенаправленно.)
Целенаправленная атака. Но кем? Чем?
Все посмотрели вниз, где медленно вращалась белая Земля.
Джек нашёл их в углу японского модуля. Чёрно-зелёные пятна, слизистые на ощупь. Воняло гнилью и чем-то кислым.
— Should be impossible at these humidity levels. But here we are. (При таком уровне влажности должно быть невозможно. Но вот она.) — бормотал он, соскребая образец.
Колонии росли вдоль влажных следов на стенах. В полумраке мигающих ламп казалось, что пятна формируют узор. Вены. Артерии. Систему.
— It's spreading along the moisture trails. Like... like veins. (Они распространяются вдоль влажных следов. Как... как вены.)
Джек потёр глаза, посмотрел снова.
— Just mold. Just fucking mold following water. That's all. (Просто плесень. Просто чёртова плесень, следующая за водой. Вот и всё.)
Но пятна пульсировали. Или ему казалось? В стробоскопическом свете всё двигалось, дышало, жило своей жизнью.
Станция гниёт. Мы гниём вместе с ней. Изнутри и снаружи.
Он поспешил выбраться из модуля. За спиной плесень продолжала расти. Медленно. Неумолимо. Следуя невидимым путям.
20 января | 23:00
Никто не мог спать. Все семеро собрались в центральном модуле, не сговариваясь. Инстинкт? Притяжение? Страх одиночества?
Зависли в кругу, держась за поручни. Молчали. Слова кончились дней пять назад.
Анна машинально проверила пульс. Прижала пальцы к шее, считала про себя.
— Семьдесят, — сказала вслух. Сама удивилась.
Джек дёрнулся.
— What? (Что?)
— Пульс. Seventy beats per minute. (Семьдесят ударов в минуту.)
Он проверил свой:
— What the... Mine too. Exactly seventy. (Какого... У меня тоже. Ровно семьдесят.)
Один за другим все проверили. У всех — семьдесят.
— Это невозможно, — прошептал Алексей. — У всех разный метаболизм...
— Это Земля, — Хироши говорил уверенно. — Она синхронизирует нас.
— Бред! — Джек тряс головой.
Анна попыталась сбить ритм. Задержала дыхание. Напрягла мышцы.
Проверила снова. Семьдесят.
Не смогла.
— Is it? (Так ли это?) — Хироши указал на иллюминатор. — Look. Really look. (Смотрите. Внимательно смотрите.)
Все повернулись. Внизу белая Земля медленно вращалась. И да — если присмотреться, если не моргать, если позволить глазам расфокусироваться...
Пульсация. Едва заметная. Ритмичная. Семьдесят раз в минуту.
— Jesus. I see it. I actually see it. (Господи. Я вижу. Я действительно это вижу.) — выдохнула Сара.
— Гипноз, — упрямился Алексей. — Самовнушение. Мы видим то, что хотим видеть.
— А чего мы хотим? — тихо спросила Анна. — Сойти с ума?
Никто не ответил.
И тут из своего угла вышел Вэй Лин. Он заговорил по-английски — чётко, без акцента, словно репетировал эти слова.
— The Earth is not dead. It's dreaming. And we... we are becoming part of the dream. (Земля не мертва. Она спит и видит сны. А мы... мы становимся частью сна.)
— What dream? What the fuck are you talking about? (Какой сон? О чём ты, чёрт возьми, говоришь?) — Джек повернулся к нему.
Вэй Лин смотрел вниз.
— The last dream. Before waking. When It wakes... no more dreams. (Последний сон. Перед пробуждением. Когда Она проснётся... не будет больше снов.)
Анна шагнула к нему.
Но он уже отвернулся. Сказал всё, что хотел. Или всё, что мог.
Динамик ожил сам. Без предупреждения, без треска помех. Голос был ровным, механическим, но в нём сквозило что-то... живое.
«Семь... семь... семь сердец... одно... одно... ошибка... истина... семь в одном... один в семи... добро пожаловать в сон... не просыпай...»
Система пискнула тоненько, будто ребёнок зовёт маму — и замолкла.
Щелчок.
Динамик умер. Окончательно. Больше ни один не включится.
МКС продолжала свой вечный полёт. Девяносто минут на виток. Шестнадцать рассветов в сутки. Но внутри больше никто не считал.
Семеро спали с открытыми глазами. Семеро дышали в едином ритме. Семеро ждали.
Пробуждения.
Или окончательного сна.
🛰️🛰️🛰️