Глава 5. Оттепель и огонь
# Глава 5: "Оттепель и огонь"
«Надежда — это отсроченное отчаяние.» — нацарапано на переборке модуля Columbus
*20 января 2027 | День 20 катастрофы*
Локация: МКС, командный модуль
Температура: +17°C (внутри) / -93°C (снаружи)
Связь: отсутствует 20 дней
Ресурсы: О₂ на 45 дней при экономии
Экипаж: 7 человек
## 09:00 | Инвентаризация отчаяния
Семеро выживших зависали в командном модуле как обломки кораблекрушения. Праздничные гирлянды валялись в углу — Алексей сорвал их неделю назад в припадке ярости. Только одна, запутавшаяся в проводах, продолжала подмигивать красным огоньком. Как аварийный маяк никуда.
На главном экране мерцала карта Земли. Белая. Мёртвая. 95% поверхности под ледяным саваном.
— We need to face facts, — Джек первым нарушил молчание. Голос хриплый от недосыпания. — Even if we descend, where do we land? Kazakhstan is under meters of snow. Ocean? We'll punch through ice and drown like... like...
Он не закончил. Все помнили, как умер Томас.
Алексей держался у панели систем жизнеобеспечения, механически проверяя показатели. Цифры плясали перед глазами — влажность 71%, температура внутри +17°C и падает.
— Парашюты рассчитаны на минус пятьдесят максимум. При минус девяносто три... — он потёр виски. — Ткань станет хрупкой как стекло. Стропы порвутся при раскрытии.
Катя любила запускать бумажные самолётики с балкона. "Папа, смотри, они летят к тебе на станцию!" Теперь я лечу к ней. Камнем.
Хироши вывел на экран расчёты выживания. Сухие цифры приговора.
— Surface survival time in standard EVA suit at minus ninety-three Celsius: four to six hours. Without shelter, without heat source, without... hope.
Без надежды. Честное слово для учёного.
И тут случилось. В середине фразы половина ламп в модуле погасла. Не замигала — просто умерла. Щелчок реле, и лица погрузились в полумрак. Только голубоватое свечение экранов выхватывало их из темноты.
— Блядь, — выругался Алексей по-русски.
— Power management system failing, — пробормотал Джек, проверяя показатели. — We're losing entire circuits.
Мария всхлипнула. Тихо, почти неслышно, но в мёртвой тишине модуля звук прозвучал как крик.
Анна заговорила последней. Командирский голос, но с трещинами усталости.
— Продолжаем инвентаризацию. Нужно знать точно, что у нас есть. Все системы, все ресурсы, все... варианты.
Варианты умереть. Задохнуться здесь или замёрзнуть там. Отличный выбор, командир.
## 21 января | Одиночество
### Медицинский отсек
Мария зависала перед шкафчиком с медикаментами. В полумраке ампулы поблёскивали как драгоценности. Морфин. Фентанил. Мидазолам. Хватит на всех. С запасом.
Семнадцать... восемнадцать... девятнадцать...
Дрожащие пальцы не удержали ампулу. Она выскользнула, медленно поплыла через модуль. Мария попыталась поймать — промахнулась. Седативы делали движения ватными, неточными.
Мама всегда говорила: "Mija, ты должна помогать людям." Вот я и помогу. Помогу умереть без боли.
Ампула ударилась о переборку. Звук — тонкий, как колокольчик. Как последний звонок.
### Американский сегмент
Джек склонился над планшетом, вбивая цифры с остервенением маньяка. На экране мелькали таблицы: "Scenario_1", "Scenario_2"... "Scenario_7".
В первых колонках — имена. В последних — только цифры. Процент выживаемости при разных сценариях. Томас уже вычеркнут. Остальные пока числа. Пока.
Это просто математика. Не люди — переменные. X, Y, Z. Если X = 0, то Y + Z живут дольше. Простое уравнение.
Флешка в кармане жгла бедро. Там копии всех файлов. На всякий случай. Если придётся принимать... решения.
### Купол обсерватории
Вэй Лин часами висел у иллюминатора, прижав ладонь к холодному стеклу. Внизу медленно вращалась белая Земля. Молчаливая. Мёртвая. Прекрасная.
Губы шевелились в беззвучной молитве. Или исповеди. Или прощании.
— 原谅我... 这是唯一的方法... 十四亿灵魂... 我不能... (Простите меня... это единственный способ... четырнадцать миллиардов душ... я не могу...)
Сара проплывала мимо, услышала обрывки. Остановилась.
— Wei? Are you... (Вэй? Ты...)
Он не обернулся. Продолжал шептать, глядя вниз. На стекле от его дыхания расползался узор инея. Похожий на иероглиф. Или на трещину.
### Российский сегмент
Алексей методично изучал системы "Союза". Все мануалы на русском. Все надписи кириллицей. Хорошо. Пусть американцы попробуют разобраться без него.
На полях делал пометки карандашом:
"Заморозка гидравлики при -60°C" "Обледенение парашютов — критично!" "Макс 4 чел — физический предел" "Топливо для мягкой посадки?"
Четыре человека максимум. Из семи. Арифметика смерти.
Нет. Мы починим второй. Должны починить. Иначе...
Карандаш сломался. Грифель медленно поплыл к вентиляционной решётке.
## 21 января | Вечер
По всей станции умирали лампы. Не разом — по одной, по две. Щелчок реле, и ещё один участок коридора погружался во тьму. К вечеру половина станции превратилась в стробоскоп. Свет — темнота — свет — темнота. Движение стало рваным, тени плясали на стенах как в дешёвом фильме ужасов.
В центральном модуле вспыхнул конфликт.
— Контроль над психотропными препаратами устанавливается немедленно, — Анна держалась перед медицинским шкафчиком. — После вчерашнего инцидента...
— ¿Quién te dio el derecho? — Мария сорвалась на крик. — ¡No soy una niña! ¡No soy tu prisionera! (Кто дал тебе право? Я не ребёнок! Я не твоя пленница!)
— Ты чуть не умерла от передозировки.
— ¡Mejor que morir de miedo! ¡Mejor que sentir cada segundo de esta pesadilla! (Лучше, чем умереть от страха! Лучше, чем чувствовать каждую секунду этого кошмара!)
Мария выхватила из кармана последний шприц. Держала как оружие, как последнюю надежду.
— This is mine! My choice! My escape! You can't... (Это моё! Мой выбор! Мой выход! Ты не можешь...)
Алексей плавно подплыл сзади, осторожно забрал шприц. Мария обмякла, повисла в воздухе. Слёзы срывались с ресниц, превращались в крошечные сферы.
— Русские контролируют всё, — пробормотал Джек достаточно громко. — Сначала коды от "Союза", теперь лекарства...
— Что ты сказал? — Алексей развернулся.
— You heard me. (Ты слышал.)
Напряжение вспыхнуло как спичка. Ещё секунда — и полетели бы кулаки. Но тут...
*«Внимание экипаж! Время ужина! Помните: счастливая семья — это семья, которая ест вместе! Ошибка... ошибка... все семьи мертвы... приятного аппе... аппе... ОШИБКА»*
Синтетический голос автомата заикался, срывался. Все вздрогнули.
— Твою мать, — выдохнул Алексей.
Момент прошёл. Но трещина осталась.
## 23 января | Рутина умирания
Утренняя проверка систем превратилась в чтение некролога. Микротрещины в байпасе размножались как метастазы — вчера девять, сегодня двенадцать. График на экране показывал экспоненциальный рост. Через неделю, максимум две...
Температура упала до +16°C. При дыхании шёл пар. Конденсат на стенах начал подмерзать тонкой корочкой. Станция медленно превращалась в морозильник.
Хироши делал рутинную проверку внешних датчиков. Цифры плыли перед глазами — третью ночь почти не спал. Мигнул, пытаясь сфокусироваться.
-93.0°C -93.0°C -92.8°C
Он потёр глаза. Снова взглянул. -93.0°C. Показалось. Усталость.
Или нет? Проверить логи? Потом. Слишком устал. Всё потом.
В японском модуле плесень захватила целую стену. Чёрно-зелёные пятна расползались вдоль влажных потёков, формируя причудливые узоры. В мигающем свете казалось, что они шевелятся. Дышат.
— Like neural pathways, — пробормотал Джек, разглядывая колонии. — Or a map. Map of what?
Карта метро в никуда. Станция "Конечная" — все выходят.
## 24 января | Ночные кошмары
Станция пела всю ночь. Долгие стоны металла при перепадах температур, похожие на песни горбатых китов. Или на предсмертные хрипы железного левиафана.
Никто не спал.
Анна писала в журнале, прижавшись к переборке. Почерк прыгал в такт вибрациям.
"Серёжа, прости. Я обещала вернуться к твоему дню рождения. Я солгала. Прости маму за враньё. Прости за всё."
В соседнем модуле Сара слышала, как Мария бормочет во сне. Литания имён: "Mamá... Isabel... Carlos... pequeña Luna..." Все мёртвые. Все ждут.
Джек не пытался спать. Висел у переборки, вычерчивая маркером схемы. Шептал:
— Four people in standard config... remove seats, maybe five... no, weight distribution... physics won't...
Маркер выпал из онемевших пальцев. Поплыл прочь. Джек не стал ловить.
## 25 января | 14:00 | Паранойя
Алексей нашёл Джека в техническом туннеле возле второго "Союза". Американец фотографировал повреждения на планшет, бормоча что-то себе под нос.
— Что ты здесь делаешь?
Джек дёрнулся, ударился головой о низкий потолок.
— Jesus! You scared... — он потёр ушибленное место. — Checking systems. Documenting damage. Same as you should be doing.
Алексей подплыл ближе. В узком пространстве их разделял едва метр.
— Ты же считал варианты с одним "Союзом". Видел твои таблички. Решил упростить задачу? Доломать второй?
— You're paranoid. The damage is from micrometeorites, not...
— Сколько "случайностей" нужно, чтобы ты перестал верить в совпадения? — Алексей навис над ним. — Томас — случайность? Кислород — случайность? А теперь и второй "Союз"?
— And what? — Джек оттолкнулся, пытаясь выбраться из туннеля. — You think I'm planning to leave you behind? That's rich, coming from people who write manuals in Cyrillic!
Алексей схватил его за ворот комбинезона. Оба врезались в стенку туннеля. Металл загудел от удара.
— Stop it! STOP IT BOTH OF YOU!
Сара втиснулась в туннель, растаскивая их. В тесном пространстве это было похоже на драку в гробу.
— We're dying fast enough without your help! Идиоты! Оба!
Все трое тяжело дышали. В холодном воздухе дыхание превращалось в пар, оседало на стенках туннеля инеем.
## 26 января | 07:00 | Открытие
Хироши завис в куполе обсерватории, выполняя утреннюю проверку датчиков. Рутина, которая удерживала от безумия. Проверить температуру. Записать. Проверить радиацию. Записать. Проверить...
Он моргнул. Потёр воспалённые глаза. Посмотрел снова.
Внешняя температура: -91.2°C
Ошибка датчика. Должна быть ошибка. Двадцать дней стабильно минус девяносто три, и вдруг...
Проверил другие датчики. Все показывали одно и то же. Сердце ухнуло, забилось быстрее. Хироши начал лихорадочно копаться в логах.
-93.0°C ... -93.0°C ... -92.8°C ... -92.4°C ... -91.2°C
Изменение началось тридцать шесть часов назад. Медленно, но неуклонно. Температура росла.
Но почему сейчас? Почему именно когда мы на грани? Совпадение? В природе не бывает таких совпадений.
Он открыл второй файл — данные о пульсации белых масс. График заставил его вздрогнуть. Если раньше линия была ровной — 70 ударов в минуту на протяжении недель — то теперь она ползла вверх. 71... 71.5... 72...
Земля просыпается? Или умирает? Какая разница — мы всё равно не поймём.
Хироши долго смотрел на белую планету внизу. Если не моргать, если позволить глазам расфокусироваться, можно было увидеть — едва заметное расширение и сжатие белых масс. Как дыхание. Как сердцебиение.
Как пульс гиганта, который слишком долго спал.
## 27 января | 09:00 | Сомнительная надежда
— I need to show you something.
Хироши собрал всех в центральном модуле. Руки дрожали — не от холода. От чего-то похуже. От надежды.
— Don't... don't get too hopeful yet. I don't understand why it's happening. But facts are facts.
На экране поползли цифры:
24 января: -93.0°C 25 января: -92.4°C 26 января: -91.2°C 27 января (текущая): -88.7°C
Тишина. Потом все заговорили разом.
— That's four degrees in three days! — Джек вскочил так резко, что пришлось хвататься за поручень. — At this rate...
— При такой скорости... — Алексей уже считал, шепча по-русски. — К середине февраля минус сорок... к концу...
Мария заплакала. Тихо, почти беззвучно.
— Milagro... es un milagro... Dios no nos abandonó... (Чудо... это чудо... Бог не оставил нас...)
Анна вцепилась в поручень. Костяшки побелели от напряжения.
Серёжа. Может быть. Может быть, я ещё...
— But! — Хироши поднял руку. — I must warn you. This doesn't look natural.
Он вывел второй график. Линия потепления была слишком ровной. Слишком правильной. Как начерченная по линейке.
— Природные процессы хаотичны. Здесь нет хаоса. И ещё...
Третий график. Пульсация.
— The pulse rate is accelerating. 72.5 beats per minute now. It was stable at 70 for weeks. Whatever's happening down there, it's not just warming. Something is... waking up.
Из угла подал голос Вэй Лин. Тихо, по-китайски:
— 地球在做梦。梦快要结束了。醒来之后... (Земля видит сон. Сон подходит к концу. После пробуждения...)
Он не закончил. Все повернулись к Саре. Она покачала головой.
Опять. Всегда я. Мост между языками. Мост между страхами. Я устала переводить кошмары. Устала быть той, кто превращает непонятные звуки в понятный ужас. Может, лучше оставить некоторые слова непереведёнными? Пусть остаются загадкой, а не приговором.
— Не заставляйте меня. Некоторые вещи... некоторые вещи лучше не знать.
## 28 января | Планирование и споры
Температура продолжала расти. -85.3°C. В командном модуле собрались все. В воздухе висела странная смесь надежды и страха.
Хироши показывал проекции:
— При текущем темпе достигнем минус сорок к середине февраля. Океаны начнут таять при минус тридцати — солёная вода. К концу февраля возможна температура от минус десяти до нуля.
— Возможна, — подчеркнул он. — Мы не знаем, продолжится ли потепление. Или ускорится. Или...
— Или прекратится, — закончил Джек. — But it's better than waiting to suffocate.
На экране появился новый график. Пульсация белых масс. 73.1 удара в минуту.
— This is bullshit, — Джек ударил по переборке. — It's pareidolia. Pattern recognition in random data. We're seeing heartbeats in thermal noise!
— Thermal noise doesn't follow exponential curves, (Тепловой шум не следует экспоненциальным кривым,) — Хироши говорил очень тихо. — Doesn't accelerate with mathematical precision. (Не ускоряется с математической точностью.)
— It's just ice expansion! Pressure waves! Anything but... but... (Это просто расширение льда! Волны давления! Что угодно, только не... не...)
— But what? Say it, Jack. Say what you're afraid of. (Только не что? Скажи это, Джек. Скажи, чего ты боишься.)
Джек замолчал. В тишине слышалось только гудение вентиляции. И капанье конденсата. Кап. Кап. Кап. Как метроном.
— That's what they always say, (Так всегда говорят,) — продолжил Хироши. — Right before they stop believing in physics. Right before physics stops believing in them. (Прямо перед тем, как перестают верить в физику. Прямо перед тем, как физика перестаёт верить в них.)
— Хватит философии! — Алексей хлопнул ладонью по столу. — Факт — температура растёт. Факт — у нас есть шанс. Начинаем подготовку.
— Great! (Отлично!) — Джек повернулся к нему с язвительной улыбкой. — Russians will handle the Soyuz with your secret Cyrillic codes, Americans will... what? Watch and hope you don't 'accidentally' leave us behind? (Русские займутся "Союзом" со своими секретными кириллическими кодами, а американцы будут... что? Смотреть и надеяться, что вы "случайно" не оставите нас?)
— Мы не вы. Мы своих не бросаем.
— Like you didn't leave Thomas? (Как не бросили Томаса?)
Взрыв был неизбежен. Алексей рванулся через модуль. Хироши попытался встать между ними. Все трое закрутились в невесомости.
— ХВАТИТ!
Голос Анны прогремел как выстрел. Все замерли.
— Хватит, я сказала! — она подплыла к центру, заняла командирскую позицию. — Здесь больше нет русских. Нет американцев. Нет китайцев.
Серёжа бы гордился. "Мама, ты как генерал!" — говорил он, когда я рассказывала о тренировках. Но генералы не выбирают, кого из солдат оставить умирать. А матери не выбирают между детьми. Я не генерал. Я не мать. Я просто женщина, которая не знает, как спасти свою команду.
Пауза. Она посмотрела на каждого по очереди.
— Есть только живые. Пока живые. И если будете продолжать в том же духе — недолго.
*«Дружба — это главное! Обнимите друг друга! Ошибка... ненависть... обнимите... ОШИБКА ОПРЕДЕЛЕНИЯ ЭМОЦИЙ»*
Автомат выбрал идеальный момент для своего бреда. Напряжение лопнуло. Кто-то нервно хихикнул — кажется, Сара.
Даже машина сошла с ума. Как и мы.
— План такой, — Анна взяла себя в руки. — Целевая дата спуска — конец февраля, начало марта. Место посадки — прибрежные зоны. Вода смягчит удар. Время подготовки — тридцать дней. Вопросы?
Вопросов было много. Но главный никто не озвучил.
На чём спускаться? Как выбрать, кто останется? Господи, дай мне силы. Дай мне мудрость. Дай мне чудо.
## 29 января | 10:00 | Инвентаризация надежды
Алексей и Джек направились проверять спасательные капсулы. Недоверие висело между ними как стена, но необходимость заставляла работать вместе.
Первый "Союз" встретил их привычным гудением систем. Алексей скользнул внутрь, проверяя показатели.
— Системы в норме. Топливо... восемьдесят семь процентов. Аккумуляторы держат заряд.
— How many? (Сколько?) — Джек заглядывал через его плечо. — How many people can it take? (Сколько людей он может взять?)
— Три места штатно. Четыре — если уберём часть оборудования и очень повезёт при посадке.
— Four out of seven. Great odds. (Четверо из семи. Отличные шансы.)
Они переместились ко второму "Союзу". Ещё на подлёте стало ясно — дела плохи. В боку зияла рваная дыра размером с кулак. Теплозащитный экран был пробит насквозь.
— Shit, (Чёрт,) — выдохнул Джек.
Алексей молча полез внутрь. Проверил системы. Лицо становилось всё мрачнее.
— Пробоина в теплозащите — пять сантиметров. Парашютный отсек повреждён — часть строп оплавлена. Топливная магистраль... — он показал на тонкую трещину. — Микротечь. И бортовой компьютер показывает восемь критических ошибок.
— Can we fix it? The heat shield? (Мы можем это починить? Теплозащиту?)
Алексей вылез, достал из кармана фонарик. Посветил на пробоину изнутри — края оплавлены, металл вокруг покрыт сетью микротрещин.
— При минус восемьдесят пять по Цельсию? Ты когда-нибудь пробовал варить металл на таком морозе?
— We have to try something! (Мы должны хоть что-то попробовать!)
— Смотри, — Алексей достал из ящика с инструментами сварочную проволоку. Согнул. Она треснула как сухая ветка. — Видишь? Металл становится хрупким. А термопаста для заплаток? При такой температуре превратится в камень за секунды.
Он указал на набор инструментов на стене:
— Паяльник замёрзнет быстрее, чем нагреется. Эпоксидный герметик кристаллизуется при контакте с холодным металлом. Даже если возьмём нагреватели из модулей — батареи сядут за час в открытом космосе.
— So what, we just give up? (Так что, мы просто сдаёмся?)
— "Холодная сварка" — знаешь, что это? — Алексей повернулся к нему. — В вакууме при экстремальном холоде металлические поверхности могут спонтанно свариться друг с другом. Инструмент прилипнет к корпусу. Перчатки скафандра — к металлу. Это не ремонт, это самоубийство.
— There has to be a way... (Должен быть способ...)
— Есть, — Алексей отвернулся. — Ждать потепления до минус сорока. Но у нас нет столько кислорода.
Оба понимали — второй "Союз" мёртв. Но озвучить это означало принять неизбежное.
## 29 января | Вечер | Моральная арифметика
После ужина — если можно назвать ужином безмолвное поглощание протеиновых батончиков — все остались в центральном модуле. Висели по углам, избегая взглядов друг друга.
Мария держалась в стороне, сжимая в руке пустой шприц. Привычка сильнее разума. Пальцы автоматически искали вену, которую больше нельзя было использовать.
Джек проплывал мимо. Остановился. Сказал достаточно громко, чтобы все услышали:
— Look at her. She can barely function without drugs. Why waste a seat on someone who's already given up?
Мария подняла голову. В глазах — не обида. Понимание.
— Jack! — Сара дёрнулась к нему. — That's enough!
— What? We're all thinking it. Seven people, four seats maximum. Someone has to do the math. (Что? Мы все об этом думаем. Семь человек, максимум четыре места. Кто-то должен посчитать.)
— Tiene razón, — Мария заговорила тихо. — Soy un peso muerto. Debería ser yo quien... quien se quede. (Он прав. Я мёртвый груз. Это я должна... остаться.)
Неожиданно вмешался Хироши:
— She's the only real doctor we have. The only one who knows trauma surgery. Without her, any injury on the surface means death. (Она единственный настоящий врач у нас. Единственная, кто знает травматологическую хирургию. Без неё любая травма на поверхности означает смерть.)
— If she can hold a scalpel without shaking. (Если она сможет держать скальпель без дрожи.)
Мария медленно подплыла к Джеку. Остановилась в десяти сантиметрах. Подняла руку с пустым шприцем. Рука не дрожала.
— You want to decide who lives? Start with me. Go on. I'm already half dead. Save yourself the moral dilemma. (Хочешь решить, кто будет жить? Начни с меня. Давай. Я уже наполовину мертва. Избавь себя от моральной дилеммы.)
Долгая пауза. Джек отвёл взгляд первым.
Мария горько улыбнулась.
— That's what I thought. Es más fácil dejar que otros elijan. (Так я и думала. Проще позволить другим выбирать.)
## 29 января | 22:00 | Математика выживания
На большом экране высветились схемы "Союза". Джек методично объяснял варианты. Половина ламп была мертва, его лицо то появлялось из темноты, то исчезало. Как на спиритическом сеансе.
— Option one: модифицируем первый "Союз". Убираем кресла, облегчаем. Теоретически влезет пять человек. Но...
График перегрузок. Красная зона.
— Восемь-десять G вместо четырёх. Позвоночники могут не выдержать. Шанс успешной посадки — сорок процентов. Это если парашюты вообще раскроются.
— Option two: ремонт второго "Союза".
Новая схема. Повреждения отмечены красным — как раны.
— Минимум два выхода в открытый космос. Холодная сварка при минус восемьдесят пять — металл хрупкий, вероятность ухудшить ситуацию семьдесят процентов. Даже если залатаем корпус — компьютер может не признать герметичность. Шанс успеха...
Пауза.
— Менее тридцати процентов. Оптимистично.
— Есть четвёртый вариант, — Алексей заговорил из темноты. — Но никому он не понравится.
Все поняли. Кто-то остаётся.
Хироши молча подплыл к экрану. Вывел график потребления кислорода. Красная линия неумолимо сползала вниз.
— The mathematics are simple. Seven people. One working Soyuz that holds four at critical risk. Oxygen for forty days. Time running out.
Он указал на точку пересечения — где линия кислорода встречалась с нулём.
— We're not choosing who lives. We're choosing how we die. Together or...
Не закончил. Все поняли.
## 30 января | Утро | Момент истины
Никто не спал этой ночью. К утру все собрались в центральном модуле как на казнь. Глаза красные, лица серые от усталости.
Из темноты угла выплыл Вэй Лин. Впервые за много дней заговорил громко, чётко:
— Seven people. One working Soyuz. Mathematics doesn't lie. People lie to themselves. Mathematics just... is.
Конденсат капал откуда-то сверху. Кап. Кап. Кап. Как отсчёт.
Вэй Лин переключился на китайский. Голос стал тише, но слова — тяжелее:
— 死亡选择了我们。现在我们必须选择谁死。天道循环。这是平衡。十四亿灵魂已经走了。再多几个又如何？ (Смерть выбрала нас. Теперь мы должны выбрать, кто умрёт. Цикл неба. Это баланс. Четырнадцать миллиардов душ уже ушли. Что значат ещё несколько?)
— What? — Джек повернулся к Саре. — What did he say?
Сара перевела первую часть, голос дрожал:
— He says... Death chose us. Now we must choose who dies. The cycle of heaven. It's... balance.
Вэй Лин продолжал. Длинная речь о долге перед мёртвыми. О праве живых на жизнь. О выборе, который уже сделан, просто ещё не озвучен. О том, что некоторые должны стать героями. Или монстрами. И что, возможно, это одно и то же.
— 有人必须承担这个选择的重量。有人必须решить。如果мы не можем选择谁死，也许... 也许我应该选择谁生。 (Кто-то должен взять на себя тяжесть выбора. Кто-то должен решить. Если мы не можем выбрать, кто умрёт, возможно... возможно, я должен выбрать, кто будет жить.)
Сара побледнела. Покачала головой.
— I won't translate that. I can't. Some words... some words are better left unspoken.
— WHAT DID HE SAY? — Джек почти кричал.
— Nothing that will help us live. Only... only how to die with meaning.
Анна не выдержала первой. Голос сорвался, обнажив отчаяние под командирской маской:
— Мы починим второй "Союз"! Начинаем немедленно. ВСЕ варианты, ВСЕ возможности. Это приказ!
Хироши осторожно, как врач, сообщающий диагноз:
— Commander... the cold welding at these temperatures... Metal becomes crystalline. Like glass. One wrong move...
— Я СКАЗАЛА — МЫ ПОЧИНИМ! — крик отразился от металлических стен, вернулся эхом. — ЭТО ПРИКАЗ!
Впервые за всю миссию в голосе Анны Волковой не было уверенности. Только отчаяние матери, которая не может выбрать, кого из детей спасти.
— And when we can't? — Джек спросил тихо. — When physics says no? What then, Commander?
Анна не ответила. Ответ знали все.
## 30 января | Полдень | Последние приготовления
Приказ повис в воздухе как дым. Никто не двинулся с места. Все понимали — это не план. Это отсрочка неизбежного.
— При минус восемьдесят пять... — Алексей говорил глухо, как во сне. — Металл становится... Сварочный аппарат замёрзнет раньше, чем... Герметик кристаллизуется... Мы можем только...
Он не закончил. Незачем.
— There is no way, — Джек уронил руки. — You know it. We all know it. Someone stays or we all die. Those are the only real options.
Капающий конденсат отсчитывал секунды. Кап. Кап. Кап.
Лампа над ними мигнула последний раз. Щёлкнуло реле. Темнота.
Только экраны бросали мертвенно-голубой свет на семь лиц. Семь масок отчаяния.
Хироши указал на монитор с данными пульсации:
— 74.2 beats per minute. Whatever's happening down there... it's accelerating. The Earth is waking up. Or dying. Or both.
Из темноты, едва слышно, голос Вэй Лина:
— 有些选择会自己做出。(Некоторые выборы делают себя сами.)
Больше никто не говорил. Все начали расходиться — медленно, нехотя. Каждый уносил с собой понимание того, что должно произойти.
В коридоре:
Сара услышала, как Мария шепчет молитву. "Padre nuestro que estás en el cielo..." Слова путались, срывались.
Алексей бил кулаком по переборке. Раз. Другой. Третий. На металле остались кровавые следы.
Джек яростно вбивал что-то в планшет. Новые расчёты. Новые сценарии. Всё та же арифметика смерти.
## 30 января | Вечер | Предчувствие
Вэй Лин задержался в командном модуле. Один. Остальные разбрелись по своим углам зализывать раны отчаяния.
Он подплыл к главному экрану. На карте медленно вращалась белая Земля. Пульсирующая. Дышащая. 74.5 ударов в минуту.
Вэй Лин провёл пальцем по экрану. От точки в Тихом океане — где всё началось — до их текущего положения на орбите. Медленно. Задумчиво. Как будто прощаясь.
— 对不起, — прошептал он. — 但这是唯一的方法。(Простите. Но это единственный способ.)
Сара проплывала мимо. Услышала. Замерла.
Вэй Лин медленно повернулся. Посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде было что-то... окончательное.
— Some choices make themselves, Sara. When the time comes... you'll understand.
Она открыла рот, чтобы спросить — что он имеет в виду? Что планирует?
Но он уже уплывал. Растворялся в полумраке коридора как призрак.
Сара осталась одна. Позади неё на экране белая Земля продолжала свой загадочный танец. Расширение. Сжатие. Расширение. Сжатие.
75 ударов в минуту.
С каждым ударом что-то приближалось. Пробуждение или смерть — никто не знал. Но все чувствовали.
Завтра кто-то примет решение.
И это решение изменит всё.
*«Внимание! Завтра будет новый день! Ошибка... завтра отменяется... все дни отменяются... ОШИБКА КАЛЕНДАРЯ»*
Автоматическая система выдала последнее предупреждение и замолкла. Насовсем.
В темноте коридоров МКС семеро живых готовились к выбору, которого никто не хотел делать. Где-то капал конденсат. Где-то скрипел металл. Где-то умирала последняя надежда.
Кап.
Кап.
Кап.
Конец главы 5
🛰️🛰️🛰️