Глава 6. Саботаж
«Когда нет выбора кто умрёт, кто-то должен выбрать кто будет жить» — найдено в личных записях Вэй Лина
1 февраля 2027 | День 32 катастрофы
Локация: МКС, российский сегмент
Температура: +19°C (внутри станции)
Связь: отсутствует 32 дня
Ресурсы: О₂ на 42 дня при экономии
Экипаж: 7 человек
06:00
Металл пел свою утреннюю песню — долгие стоны при переходе из тени в солнечный свет. Станция дышала как умирающий старик: вдох — расширение, выдох — сжатие. Алексей Кузнецов, как обычно, висел у панели систем жизнеобеспечения, механически проверяя показатели.
Вентиляция хрипела над головой, словно больное лёгкое. Каждый вдох станции отдавался металлическим стоном, каждый выдох — свистом через микротрещины в уплотнителях.
— Хироши! — позвал он. — Иди сюда, посмотри на это.
Японец подплыл бесшумно, как всегда. Под глазами — чёрные круги от бессонницы, в волосах появилась седина. Или это игра света от мигающих ламп?
— Temperature data? (Данные по температуре?) — спросил он, цепляясь за поручень.
— Смотри сам.
На экране поползли цифры. Хироши присвистнул, потом начал лихорадочно проверять архивы.
— This can't be right... (Это не может быть правдой...)
Но цифры не врали.
30 января: -85°C
31 января: -81°C
1 февраля: -78°C
— Семь градусов за два дня? — Алексей потёр виски. — Это же...
Мимо медленно проплыла капля конденсата — идеальная сфера воды, дрейфующая от вентиляционной решётки. Врезалась в стену, растеклась тонкой плёнкой.
— Temperature rising faster than any model predicted (Температура растёт быстрее, чем предсказывала любая модель), — Хироши переключился на основной экран. — Look at this curve. (Посмотри на эту кривую.)
График напоминал хоккейную клюшку — плавный подъём, потом резкий изгиб вверх.
08:00
Центральный модуль встретил их запахом — сложный коктейль из озона от перегретой электроники, кислого пота немытых тел и сладковатой органики от разрастающейся плесени. Металлические переборки отдавали ржавчиной, будто станция начала гнить изнутри. В углу чёрно-зелёные пятна формировали узор, похожий на карту несуществующих континентов. Плесень пульсировала — или казалось? — в такт с дыханием Земли внизу. Зелёные жилы переплетались как вены под кожей.
Все семеро собрались вокруг главного экрана. Лампы мигали в своём вечном стробоскопе — свет, темнота, свет, темнота. Лица появлялись и исчезали как на спиритическом сеансе.
— Facts first (Сначала факты), — Хироши вывел прогноз. — Temperature is rising exponentially. (Температура растёт экспоненциально.)
1 февраля: -78°C (+7 градусов за сутки)
2 февраля: -72°C (прогноз, +6 градусов)
3 февраля: -67°C (прогноз, +5 градусов)
4 февраля: -62°C (прогноз, +5 градусов)
— The rate is slowing (Скорость замедляется), — продолжил он. — Like exponential decay in reverse. (Как экспоненциальный спад наоборот.)
— So it'll plateau? (Значит, выйдет на плато?) — в голосе Джека звучала надежда.
Хироши покачал головой. Показал на пульсацию Земли на соседнем мониторе — расширение, сжатие, расширение. 79 ударов в минуту. 80. 81.
— Maybe. Or maybe it's just catching its breath before... (Может быть. Или может, она просто переводит дыхание перед...)
Он вывел долгосрочный прогноз.
10 февраля: -31°C
16 февраля: +2°C
20 февраля: +15°C
— Это не линейное потепление, — голос Хироши стал тише. — Это... организм. Земля дышит. Сейчас она выдыхает перед следующим рывком.
Кейко любила медитировать на рассвете. «Дыхание — это жизнь», — говорила она. Теперь дышит целая планета. Но это дыхание смерти.
— Видите скачок после нуля? — он указал на график. — Как будто что-то сдерживало холод, а потом... отпустило.
Мария всхлипнула. Даже под седативами до неё дошёл смысл.
— ¿Pero eso es bueno, no? Podemos sobrevivir a menos treinta. (Но это же хорошо, нет? Мы можем выжить при минус тридцати.)
— Можем, — Анна выпрямилась в командирской позе. — И будем. Начинаем подготовку к ремонту второго «Союза». Немедленно.
3 февраля
Станция спала беспокойным сном. Металл постанывал, системы подкашливали, вентиляция хрипела с присвистом — астма железного гиганта.
Вэй Лин бесшумно скользнул по коридору к отсеку со скафандрами. В кармане — шило из ремкомплекта. В другом — последняя жвачка. Та самая, что дочь сунула ему перед полётом.
«爸爸，你会带我礼物从星星吗？» (Папа, ты принесёшь мне подарок со звёзд?)
«一定会的，小星星。» (Обязательно, маленькая звёздочка.)
Он достал скафандр EMU №3 — тот, что закреплён за Джеком. Американец был дотошным, проверял снаряжение по три раза. Но не проверял то, чего не ожидал.
Шило вошло в ткань у локтя с тихим звуком — как игла в шёлк. Пять миллиметров. Аккуратно, точно. Вэй Лин достал жвачку — розовую, с запахом клубники. Последний подарок дочери.
«对不起，小星星。但有些人» (Прости, звёздочка. Но кто-то должен остаться, чтобы рассказать.)
Жвачка легла на дырку ровно, закрывая её полностью. При проверке под давлением 0.3 атмосферы выдержит. В космосе, при минус 145 в тени...
Он аккуратно повесил скафандр на место. Никаких следов. Никаких улик. Кроме совести, которая больше не имела значения.
Четырнадцать миллиардов мёртвых. Что значат ещё несколько?
5 февраля | 07:00
Модуль Unity пах озоном и страхом — тот особый запах адреналинового пота, который невозможно спутать ни с чем. К нему примешивалась горечь перегретой изоляции и металлический привкус ржавчины. Джек методично проверял системы скафандра, Алексей помогал с российским оборудованием для сварки. На стене чёрная плесень сформировала новый узор — похожий на трещины в стекле. Или на карту вен под кожей. В мигающем свете казалось, что узор медленно расползается.
— Pressure test (Тест давления), — пробормотал Джек, подключая компрессор. — Three-tenths atmosphere... holding steady. (Три десятых атмосферы... держится стабильно.)
Манометр показал норму. Жвачка держала.
— Looks good (Выглядит хорошо), — Джек похлопал по шлему. — После этого у нас будет два рабочих «Союза». Seven people, two ships. We all go home. (Семь человек, два корабля. Все вернёмся домой.)
Вэй Лин подплыл с контрольным списком. Необычно спокойный, почти умиротворённый.
— Home? What home? (Дом? Какой дом?) — он покачал головой. — There is no home anymore. (Дома больше нет.)
— There's always hope, — Анна проверяла инструменты. — Всегда есть надежда.
Вэй Лин посмотрел на неё долгим взглядом. Потом заговорил по-китайски, медленно, словно каждое слово давалось с трудом.
— 希望是为活人准备的。死人不需要希望。(Надежда — для живых. Мёртвым надежда не нужна.)
— What did he say? (Что он сказал?) — Джек нахмурился.
Сара открыла рот, чтобы перевести, потом передумала.
— He wishes us luck. (Он желает нам удачи.)
Я устала лгать. Но правда убивает быстрее пули.
09:00
Шлюз открылся с механическим вздохом. Джек и Алексей выплыли в бездну, страховочные тросы разматывались следом как пуповины.
— God, it's beautiful (Боже, как красиво), — выдохнул Джек в микрофон. — Even dead, Earth is beautiful. (Даже мёртвая, Земля прекрасна.)
Внизу медленно вращалась белая планета. Пульсирующая. Дышащая. 82 удара в минуту — Хироши следил за показателями из ЦУПа станции.
Они подтянулись к повреждённому «Союзу». Пробоина в теплозащите зияла как рана — пять сантиметров рваного металла.
— Starting weld prep (Начинаю подготовку к сварке), — Джек достал оборудование. — This'll take about an hour. (Это займёт около часа.)
Алексей держал заплатку, пока Джек готовил края. Работа шла привычно — годы тренировок брали своё. Сварочная дуга вспыхнула ярко-синим.
— Temperature dropping (Температура падает), — предупредил Хироши по связи. — Shadow in five minutes. (Тень через пять минут.)
— Copy that. Almost done with the first pass. (Понял. Почти закончил первый проход.)
Станция медленно входила в тень Земли. Температура скафандров начала падать: -50... -80... -120... -145°C.
Вибрация от сварки прошла по рукаву скафандра Джека. Жвачка, ставшая хрупкой как стекло, треснула.
10:47
Сначала — просто писк в наушниках. Предупреждение о падении давления.
— Pressure alert (Тревога по давлению), — Джек спокойно проверил показатели. — Must be a sensor glitch... (Должно быть, глюк датчика...)
0.28 атм... 0.25... 0.22...
— No, wait... (Нет, подожди...) — паника прорвалась в голосе. — PRESSURE DROPPING! (ДАВЛЕНИЕ ПАДАЕТ!) PRESSURE DROPPING! (ДАВЛЕНИЕ ПАДАЕТ!)
Свист воздуха был слышен даже в вакууме — через вибрацию шлема, через кости черепа. Джек инстинктивно прижал руку к локтю, пытаясь найти утечку.
— Jack! Grab the tether! Grab the fucking tether! (Джек! Хватайся за трос! Хватайся за чёртов трос!) — Алексей рванулся к нему.
Но декомпрессия уже началась. Кровь в капиллярах начала кипеть, сознание поплыло. У Джека было пятнадцать секунд.
— Tell Sarah... (Скажите Саре...) — он задыхался. — Tell her I tried... Merry tried to fix... (Скажите, что я пытался... Мэри пытался починить...)
Мэри — его старшая дочь. Господи, он путает жену с дочерью. Мозг умирает.
Десять секунд.
Глаза Джека остекленели. Руки обмякли.
Пять секунд.
Небольшая струя воздуха из дырки создала импульс. Тело начало медленно вращаться.
Ноль.
Джек Коллинз, тридцать восемь лет, отец двоих детей, перестал быть человеком. Стал очередным обломком в орбитальном мусоре.
— НЕТ! — Алексей попытался оттолкнуться за ним, но страховочный трос дёрнул его обратно.
Тело Джека медленно удалялось. Вращалось на тросе по всем трём осям, кувыркалось в своём последнем танце. Солнечный свет отражался от замёрзшего визора шлема. Алексей притянул его, прижал к себе.
— Command, we have... we have a situation... (Командный, у нас... у нас ситуация...) — голос Алексея сорвался.
В ЦУПе станции мёртвая тишина. Потом голос Анны — ровный, командирский. Почти.
— Алексей, возвращайся. С... Немедленно. Это приказ.
11:30
Шлюз закрылся с механическим вздохом. Алексей втащил тело Джека, тяжело дыша. В невесомости мёртвое тело двигалось странно — как марионетка со сломанными нитями.
— Куда... куда его? — Сара прижалась к стене, не в силах смотреть на остекленевшие глаза за визором.
— Модуль Quest. Временно, — Анна приняла решение быстро. — Потом... потом отпустим...
Хироши и Алексей оттащили тело в американский шлюзовой модуль. Оставили там, прикрепив к стене. Через час, когда сняли скафандр для изучения, тело переместили в герметичный мешок.
Скафандр EMU №3 лежал на столе как труп на вскрытии. Алексей держал фонарик, освещая локтевую зону. Его руки всё ещё дрожали — то ли от шока, то ли от ярости.
— Вот, — он ткнул пальцем в крошечную дырку. — Пять миллиметров. Ровная. Как от шила.
Хироши наклонился ближе, достал лупу. Вокруг дырки — следы чего-то липкого, розоватого.
— This is... (Это...) — он понюхал. — This smells like... strawberry? (Это пахнет... клубникой?)
— ¿Chicle? (Жвачка?) — Мария моргнула сквозь седативный туман. — ¿Alguien selló un agujero con chicle? (Кто-то заделал дыру жвачкой?)
Все медленно, как в замедленной съёмке, повернулись к Вэй Лину. Он стоял у иллюминатора. На лице — никаких эмоций. Пустота.
— Вэй Лин, — голос Анны прозвучал как выстрел. — Что ты сделал?
Он повернулся. Посмотрел на каждого по очереди. Потом заговорил по-китайски — чётко, с расстановкой.
— 我做了必须做的事。七个人，一艘船。数学很简单。(Я сделал то, что должен был. Семь человек, один корабль. Математика проста.)
Пауза. Потом тише, глядя куда-то сквозь них.
— 我答应过她，会有人讲述真相。总得有人留下。(Я обещал ей, что кто-то расскажет правду. Кто-то должен остаться.)
— СУКА! — Алексей сорвался первым.
Бросок через весь модуль. В невесомости драка превратилась в хаос — тела кружились, врезались в стены, отскакивали. Хироши пытался их разнять, Сара кричала что-то по-английски.
Вэй Лин не сопротивлялся. Принимал удары молча, только кровь брызгала из разбитого носа, превращаясь в красные сферы.
— Хватит! ХВАТИТ! — Анна влезла между ними.
Вэй Лин оттолкнулся, заскользил к китайскому модулю. За ним рванулась Сара.
13:00
Вэй Лин влетел в китайский модуль. Но вместо того чтобы закрыться, развернулся и рванул обратно — к центральному посту хранения. Там, в модуле Unity, хранились кислородные свечи.
— He's going for the oxygen! Stop him! (Он идёт за кислородом! Остановите его!)
Вэй Лин уже отцепил контейнер — тяжёлый металлический ящик с недельным запасом. В невесомости вес не имел значения, но инерция осталась. Он оттолкнулся ногами, полетел обратно к китайскому модулю.
Сара догнала его у самого люка.
— Drop them! (Брось их!) — она вцепилась в контейнер. — Drop them now! (Брось немедленно!)
Борьба в невесомости. Сара била его по лицу, царапала, кусала. Вэй Лин толкнул её — она отлетела, ударилась затылком о переборку. На секунду в глазах потемнело.
Я хочу его убить. За картриджи. За воздух. Что я такое?
Механический щелчок замка. Вэй Лин закрылся изнутри.
— Взламывай! — Анна прилетела через минуту. — Алексей, аварийное вскрытие. СЕЙЧАС!
Если мы не изолируем его — мы потеряем всё. Это не месть. Это холодная необходимость. Чёртова командирская необходимость. Прости меня, мама.
Алексей работал озверело. Инструменты скрипели по металлу, искры летели во все стороны. Пятнадцать минут адской работы.
Люк поддался. За ним — Вэй Лин в позе лотоса, глаза закрыты. Картриджи аккуратно сложены рядом. Ждал.
Алексей влетел как снаряд. Удар. Ещё один. Кровь из разбитого носа Вэй Лина расплывалась по лицу.
— Ты убил Джека! УБИЛ! Сука китайская!
Хироши и Сара оттащили Алексея. Вэй Лин сплюнул кровь, посмотрел на Анну. В глазах — странное спокойствие.
— Свяжите его, — Анна говорила ровно, по-командирски. — Модуль Destiny. Минимум еды, минимум воды.
— Necesita... medical... (Ему нужна... медпомощь...) — пробормотала Мария.
— Он получит ровно столько, чтобы не умереть. Пока.
Алексей начал было спорить.
— Ты хочешь оставить его там дохнуть?! Он же...
— Да, — Анна рыкнула так, что все вздрогнули. — Если иначе мы все сдохнем. ДА!
— Но командир...
— Алексей, Мария — не спорьте. Это приказ.
Тишина. Даже в невесомости чувствовалась тяжесть её слов. Анна дышала тяжело, ноздри раздувались от ярости.
Вэй Лина уводили. Он не сопротивлялся. Только прошептал.
— 谢谢。(Спасибо.)
Никто не спросил, за что.
20:00
— Медотсек. Сара держалась за поручень, пока Мария обрабатывала рану на затылке. Руки врача дрожали — то ли от седативов, то ли от отходняка после утреннего стимулятора. Запах спирта смешивался с металлическим привкусом крови.
— Я чуть не убила его, — Сара смотрела в никуда. Голос сиплый, измотанный. — Хотела убить. За воздух. За чёртовы картриджи. Я превращаюсь в животное.
— Alive (Живая), — Мария наложила последний пластырь. — You're alive. That's all that matters now. (Ты живая. Это всё, что теперь важно.)
В командном модуле Анна писала в журнале. Почерк прыгал, буквы расплывались.
«Приняла решение оставить члена экипажа умирать. Фактически — убила. Мама всегда говорила: командир защищает всех. Я не смогла. Прости, мама. Я стала убийцей.»
10 февраля | Утро
Пять дней прошли в странном оцепенении. Работали молча, ели молча, избегали взглядов. Из модуля Destiny изредка доносились звуки — Вэй Лин был жив. Пока.
Утренняя проверка систем. Хироши застыл у монитора.
— Temperature... minus thirty-one. Exactly as predicted. (Температура... минус тридцать один. Точно как предсказано.)
Сара подплыла, посмотрела на данные.
— That's almost normal winter! We can survive this! (Это почти нормальная зима! Мы можем выжить при такой!)
— В Норильске бывает холоднее, — добавил Алексей. — Мы сможем...
— If this acceleration continues (Если это ускорение продолжится), — Хироши прервал их, выводя новый график, — by February 16th we'll have positive temperatures. In the Arctic. In February. (к 16 февраля у нас будут положительные температуры. В Арктике. В феврале.)
Он сделал паузу.
— Think about what comes after spring. (Подумайте, что приходит после весны.)
Молчание. Все поняли. Лето. +60°C к марту. Новая форма смерти.
— Модификация «Союза», — Анна взяла себя в руки. — Как продвигается?
Алексей покачал головой. Без Джека работа шла медленно, со скрипом.
— Можем снять одно кресло. Впихнуть пятого. Но перегрузки...
— Eight to ten G instead of four. Spines might break. (Восемь-десять G вместо четырёх. Позвоночники могут сломаться.) — закончил Хироши.
— Might? Or will? (Могут? Или сломаются?)
Хироши промолчал. Это и был ответ.
Анна направилась к медотсеку, проверить запасы. То, что она увидела, заставило её остановиться. Пол усеян пустыми блистерами. Шкафчик с препаратами — опустошён.
— Мария! Где адреналин? Где стимуляторы?
Мария подняла виноватые глаза. Под ними — чёрные круги, в уголках губ — засохшая пена.
— Los necesitaba... para trabajar... para ayudar... (Они были нужны... чтобы работать... чтобы помогать...)
Слёзы покатились по щекам.
— Soy médico... se supone que debo curar, no... no convertirme en esto. (Я врач... я должна лечить, а не... не превращаться в это.)
Голос срывается.
— Debía salvarlos a todos ustedes. Soy médico. Pero no pude salvarme ni a mí misma. Los he decepcionado. A todos. Perdónenme. (Я должна была спасти вас всех. Я врач. Но я не смогла спасти даже себя. Я вас всех подвела. Всех. Простите меня.)
Врач, который не смог спасти самого важного пациента — себя. Господи, мы все сломаны. Каждый по-своему.
23:00
Ночь. Станция погружена в полумрак — больше половины ламп мертвы. Алексей один в российском модуле, изучает системы «Союза» при свете фонарика. Вентиляция захрипела с новым присвистом — теперь это похоже на предсмертное дыхание.
Всё на русском. Все инструкции, все коды. Без него остальные не справятся.
Тихий стук. Сара просунула голову в люк.
— Can you teach me? The systems? (Можешь научить меня? Системам?) — она замялась. — In case... (На случай...)
— На случай, если со мной что-то случится? — Алексей понял.
Она кивнула. В полумраке видно — под глазами чёрные круги, кожа серая от недосыпания.
— Садись. Начнём с азов. По-русски учи — по-английски не поймёшь. Видишь эту панель? «РАЗДЕЛЕНИЕ» — это...
Где-то в модуле Destiny Вэй Лин начал считать. Монотонно, методично.
— ...九十七...九十六...九十五...(девяносто семь... девяносто шесть... девяносто пять...)
Алексей прислушался.
— Он считает. В обратном порядке.
— What's he counting? (Что он считает?)
Алексей мрачно усмехнулся.
— Дни? Часы? Или сколько нас останется к концу?
Они слушали монотонный голос. Девяносто четыре... девяносто три...
Что будет, когда счёт дойдёт до нуля?
За иллюминатором Земля пульсировала: 84 удара в минуту. Расширение. Сжатие. Расширение. Сжатие. Как сердце перед инфарктом.
Где-то снаружи, тело Джека смотрело пустыми глазами на умирающую планету. Первый американец, который никогда не вернётся домой. Замёрзший страж на вечной вахте.
В углу модуля капли конденсата медленно отрывались от вентиляционной решётки, дрейфовали через пространство. Одна за другой. Размеренно. Методично. Каждая сфера воды ловила свет мигающих ламп, превращаясь в крошечную радугу перед тем, как врезаться в противоположную стену.
Метроном конца света отсчитывал последние дни человечества — не звуком, а движением.
🛰️🛰️🛰️