10 — Лазарет — Укус
На стене медпункта, фломастером, детским почерком: «Тётя Дина, спасибо за пластырь. Ася, 7 лет»
Курчатов. База. Казарма. День пятый. Вечер. Люди: 41 (было 43). Данияр, Сулейменов — нет. Солярка: три канистры (одна неполная, одна пролилась). Сделка с Дорожниками — 200 литров/неделю. Патроны: считает Ержанов. Шестьдесят — Жанибеку. По вторникам. Тело Дорожника — в кузове. Утром закопают. Рука — перебинтована, чисто, белый бинт. Мизинец — не слушается. Металл во рту.
Вечер. Полседьмого — или позже. Генератор гудел ровно, лампочки жёлтые, тусклые. Запах перловки из столовой — густой, мучнистый, с привкусом старого жира.
Артём сидел на ступенях казармы. Ноги — вытянуты. Ботинки — шнурки развязаны. Спина — к стене. Бетон холодный, шершавый через майку.
Не спал. Не ел. Не мог.
Данияр. Семнадцать. Обкусанные ногти.
Сулейменов. Очки на шнурке. Двойной узел.
Тело Дорожника — в кузове «Урала». Лежало. Глаза — закрытые. Артём закрыл.
Нож Жанибека. Одно движение. Снизу вверх. Под рёбра. Молодой начал фразу. Не закончил.
Мизинец пульсировал. Удар. Удар. Удар.
Металл во рту — густой, кислый. С первого дня. Не уходит.
Напротив — плац. Пустой. Тень от казармы — длинная, косая. За забором — полынь. Кусты — чёрные в сумерках, приземистые, пахнут горько, маслянисто. Приказ Ержанова. С первого дня.
Тот сухой за забором — ушёл? Стоит? Вчера ночью — один шаг к базе.
К двери.
Артём смотрел на забор. На полынь. На сумерки за ними.
Тихо.
Шаги. Не шарканье — шаги. Ботинки по бетону. Тяжёлые, ровные. Знакомые.
Берцы. 43-й размер.
Асем вышла из дверей казармы. Волосы собраны, выбились прядями. Лицо — усталое, но не пустое. Не как в первые дни. Другое.
В руке — бинт. Свёрнутый, чистый.
— Дина зовёт, — сказала. Коротко. — Перевязку сделать. И мне помочь.
Посмотрела на него. Секунду. Глаза — тёмные, неподвижные.
— Идёшь?
Артём встал. Колени хрустнули. Спина — бетон отпечатался, холодный.
— Иду.
Пошли. По коридору. Запах менялся: перловка → пот → хлорка → спирт. Медпункт — конец коридора, правое крыло. Дверь — приоткрыта. Свет — тёплый, жёлтый.
Дина — у стола. Спиной. Халат серый, чистый. Волосы — тугой узел. Очки на носу, серебряная цепочка.
На столе — инструменты. Разложены: ножницы, пинцет, иголодержатель, бинты, пузырёк с антисептиком. Порядок. Дининый порядок.
— Садись, — сказала Дина. Не обернулась. — Рука.
Артём сел. Стул — металлический, холодный. Протянул левую.
Дина развернулась. Взяла его руку. Пальцы — длинные, точные, прохладные. Размотала бинт. Виток за витком.
— Как мизинец? — спросила. Тихо. Ровно. Медицинский голос.
— Пульсирует.
— Сожми кулак.
Артём сжал. Четыре пальца. Мизинец — дрогнул. Еле заметно.
— Сильнее.
Сжал. Пальцы побелели. Мизинец остался.
Дина кивнула. Перебинтовала. Новый бинт — белый, тугой, от запястья к костяшкам, мизинец к безымянному. Плотно. Двадцать лет хирургии в каждом витке.
Асем стояла рядом. Смотрела. Учила — глазами.
— Асем, — сказала Дина. Повернулась к ней. Голос — тот же. Ровный. — Группа крови. Знаешь свою?
Асем подняла голову. Пауза.
— Вторая. Положительная.
— Отец? — Дина. Мимоходом. Записывала что-то в тетрадке — зелёной, 48 листов.
Пауза. Короткая.
— Не знаю. — Асем. Ровно. — Мама говорила — у папы редкая. Какая — не помню.
Дина кивнула. Закрыла тетрадку. Убрала в карман халата.
— Помоги тут. — Кивнула на стол. — Инструменты — в раствор. Потом — мне нужна помощь.
Артём встал. Пошёл к двери.
— Артём, — Дина. — Три дня. Не нагружай.
— Опять три?
— Ещё три.
Вышел. В коридоре — запах: хлорка, спирт. И под ними — глубже, дальше, из тупика — знакомое. Слабое. Сладковатое.
Гниль.
Прошёл мимо. Не остановился. По коридору — налево, лестница, второй этаж, казарма.
Койка. Матрац. Одеяло.
Лёг. Закрыл глаза.
Тишина.
Или нет. Генератор — ровный гул. Дыхание соседних коек — тихое, мерное. Кто-то перевернулся. Скрип. Вздох.
Артём не спал.
Потолок — бетон, трещины, лампочка погашена. Темнота — густая.
Открыл глаза. Темнота не изменилась. Полежал. Минуту. Пять.
Встал. Тихо. Босиком. Пол — бетон, холодный, пыльный. Ногами — по памяти: три шага, койка справа, проход, лестница.
Крыша.
Дверь — приоткрыта. Ветер — холодный, полынный, степной.
Вышел.
Небо — звёзды. Тысячи. Млечный Путь — полоса. Степь — чёрная, плоская. Ни огонька.
Парапет. Бетон под ладонями — остывший, шершавый. Ветер — в лицо. С запада. Полынь. И холод.
Посмотрел на юг. На степь. На темноту.
Сухой — не было. Тот, вчерашний, напротив двери — ушёл. Или стоял дальше, в полыни, невидимый в темноте.
Посмотрел вниз. По фасаду. Окна — тёмные. Первый этаж. Левое крыло. Тупиковый коридор.
Тихо.
Нет.
Внизу. Далеко. Еле слышно.
Голоса. Два. Тихие. Женские.
Дина. И — Асем?
Коридор первого этажа. Левое крыло. В сторону тупика. В сторону двери.
Артём стоял. Слушал. Ветер мешал — нёс полынь и холод, шуршал.
Голоса стихли.
Шаги. Одни. Уходящие.
Потом — звук. Знакомый. Металлический.
Засов. Скрежет.
Щёлк.
Дверь открылась.
Закрылась.
Тишина.
Артём стоял на крыше. Босиком. Бетон — ледяной.
Дина увела Асем за дверь. В тупиковый коридор. К тому, что за дверью. К гнили и щёлканью.
Зачем?
Перевязку. Помочь. Инструменты — в раствор.
Рутина.
Но за дверью — не рутина.
Живот стянуло. Холодно. Не от ветра.
Спустился. Быстро. Босиком — по бетону, по ступенькам, холод в подошвы. Второй этаж. Первый. Коридор.
Запах — сильнее. Хлорка. Спирт. И — под ними. Густое. Сладкое.
Тупик. Коридор сужался. Одна лампочка — тусклая, жёлтая, жужжала. Стены — бетон, облупившаяся краска. Пол — грязный.
Дверь.
Закрыта. Засов.
Артём стоял. Слушал.
За дверью — тихо. Ни голосов. Ни щёлканья. Ни шагов.
Тихо.
Слишком тихо.
Постоял. Минуту. Две.
Ничего.
Пошёл назад. По коридору. На лестницу.
Остановился.
Вернулся.
Дверь — закрыта. Засов — задвинут.
Но.
Засов — задвинут. Но не до конца. Металл — тяжёлый, чуть сдвинулся.
Дина задвигала засов. Всегда. Каждый раз. До упора.
Сейчас — не до упора.
Потому что она внутри. И Асем — внутри.
Артём стоял у двери. Пальцы — на засове. Металл — холодный.
Дёрнул засов. Медленно. Тихо. Металл по металлу — скрежет, тихий.
Открыл.
Коридор. Короткий — метра три, не больше. Бетон, трубы по потолку, лампочка — нет, темнота. Запах — ударил. Густой, плотный, тяжёлый. Гниль — не степная, не свежая. Гниль закрытого помещения: мокрая плоть, хлорка, что-то медицинское — формалин? Спирт? Антисептик — слоем поверх гнили, как краска поверх ржавчины.
Пол — мокрый. Под ногами — босыми — скользкий, холодный.
Впереди — ещё одна дверь. Металлическая. Приоткрыта. Свет — тусклый, жёлтый. Фонарь.
Голос Дины. Ровный. Медицинский. Слова — не разобрать. Бормотание. Спокойное.
Шагнул. Ещё. Пол мокрый — босая нога скользнула. Ухватился за трубу. Холодная, ржавая.
Остановился. Слушал.
Щёлканье. Тихое. Из комнаты.
Потом — звук. Удар. Тяжёлый, глухой. Металлический грохот. Крик — нет, не крик. Выдох. Звериный.
Рванулся вперёд. По мокрому полу. Босые ноги скользили.
АСЕМ
Запах — первым.
Не сон — запах. Гниль. Густая, мокрая, сладковатая. Знакомая — степь, Кенатау, мать в халате.
И другое. Хлорка. Спирт. Что-то медицинское — резкое, больничное.
Глаза — тяжёлые. Веки — свинцовые. Открыла. Закрыла. Снова.
Потолок — бетон. Трубы. Тусклый свет.
Руки — не двигаются. Попробовала. Потянула. Бинт — мокрый, тугой. Привязаны. К чему-то металлическому. Стойки?
Ноги — привязаны. Обе. Правая — тугой бинт, хирургический. Левая — слабее. Бинт — старый, тоньше. Дина доделывала второпях?
Голова — мутная. Тяжёлая. Во рту — сухо. Язык — картон.
Укол. Дина вколола что-то. В кабинете — нет, в коридоре. Попросила помочь перенести — что? Оборудование. Коробку. Пошли по коридору. Тупик. Дверь. Засов.
Игла. Шея — слева. Быстро. Профессионально. Хирург.
Темнота.
Сколько прошло? Минута. Час. Без окон — не понять.
Повернула голову. Вправо.
Койка. Рядом. В полуметре.
Тело. Большое. Мужское. Куртка — военная, расстёгнута, грязная. Без правой руки. Культя — бинты, жёлтые, засохшие. Лицо — серое. Щетина. Запавшие щёки.
Грудь — поднимается. Медленно.
Живой.
Не сразу. Не сразу поняла.
Запах — под бинтами, под гнилью, под хлоркой. Слабый. Далёкий. Знакомый.
Табак. Дешёвый, крепкий. «Казахстанские», без фильтра. Отец курил на крыльце, стоя, одной рукой прикрывая огонёк от ветра. Мать: «Құдай-ау, тағы шегіп тұрсың.»
Табак.
Куртка — военная. Зелёная. На воротнике — нашивка. Буквы — не видно, темно. Но форма — та. И размер — тот. И плечи — широкие, даже лёжа.
Ладонь. Единственная. Левая. На животе. Пальцы — толстые, короткие, квадратные ногти. Мозоль у большого пальца — от ножа. Охотничьего. Каждую осень точил на крыльце, на бруске, медленно, ровно. Ш-ш-ш. Ш-ш-ш.
Əке.
Не слово — выдох. Из горла. Из живота. Из того места, где казахский живёт глубже русского.
Əке.
Папа.
Лицо — серое. Глаза — закрыты. Не реагировал. Грудь — вверх. Вниз. Медленно.
Живой. Но не здесь.
Левая рука — рванулась к нему. Бинт на запястье — тугой, хирургический. Держал. Пальцы — растопырены, тянутся. Полметра. Не достать.
Звук.
В углу.
Щёлк.
Асем повернула голову. Влево. Медленно.
Стоял. В углу. Цепь от ноги к трубе. Серая кожа. Роба больничная. Голова — набок.
Глаза — мутные, открытые.
Смотрел. На неё. На отца. Не моргая.
Щёлк. Щёлк.
Живот — холод. Не от температуры. Холод изнутри.
Голос — далёкий. За дверью. Мужской? Или — показалось.
Звук цепи. Скрежет по бетону.
Асем дёрнула правую руку. Бинт — тугой. Не поддался. Дёрнула сильнее. Запястье — жгло.
Левая нога — бинт тоньше, старый. Рванула. Бинт треснул. Порвался. Нога — свободна.
Сухой — шагнул. Цепь натянулась. Звенья — по бетону. Скрежет.
Ближе.
Асем согнула левую ногу. Подтянула к груди. Берцы — тяжёлые, 43-й размер, отцовские. Подошва — рифлёная, жёсткая.
Сухой — ещё шаг. Цепь — на пределе. Рывок. Челюсть — открылась.
Запах — ударил. Близко. Гниль — не фоновая, не дальняя. В лицо. Мокрая, тяжёлая, тёплая.
Дина — держала цепь. Направляла. Спокойная. Руки — на звеньях.
Асем ударила.
Ногой. Левой. Берцом. В грудь сухого. Всем весом — от койки, от бедра, как отец учил: «Бір соққы — күшті соққы.» Один удар — сильный удар.
Подошва — в грудную клетку. Сухой отлетел назад. Цепь дёрнулась. Рванула Дину за руки — вперёд, на сухого.
Дина — упала. На колени. Руки — разжались. Цепь — выскользнула.
Сухой — на полу. На спине. Дина — рядом. На коленях.
Сухой — повернулся. Быстро. Не по-мёртвому — быстро. Покормленный? Или — другое.
Зубы — в предплечье Дины.
Звук. Мокрый. Короткий. Ткань халата — хрустнула.
Дина — не закричала. Выдох. Резкий. Короткий. Посмотрела — на руку, на зубы, на серую голову.
Асем рванулась. Всем телом. Левый бинт — мокрый от пота. Вывернула кисть. Тянула. Кожа горела. Бинт скользил. Ещё. Ещё.
Рука — вышла. Костяшки — содраны.
Правый узел — пальцами, зубами. Крутила. Тянула. Мокрый бинт — ослаб. Ещё.
Руки — свободны.
Перевернулась. Ноги — с койки. Пол — мокрый, холодный. Босиком. Нет — берцы. В берцах.
Правая нога — бинт на щиколотке, привязана к стойке. Дёрнула. Стойка — металлическая, тонкая. Загремела. Дёрнула сильнее. Бинт — лопнул. Стойка — упала. Грохот.
Свободна.
Встала. Ноги — ватные. Укол — остатки в крови. Голова — поплыла. Ухватилась за край стола. Устояла.
Дина — на полу. Сухой — над ней. На четвереньках. Кормился. Звук — мокрый, тихий, чавкающий.
Дина — не двигалась. Глаза — открытые. Смотрела в потолок. Через очки. Серебряная цепочка. Губы — сжаты. Не кричала.
Асем — к отцу. Шаг. Два. Споткнулась — о стойку койки. Упала на колени. Руки — на его грудь. На куртку.
— Əке. Əке, тұр. Тұр!
Не двигался. Дышал. Глаза — закрыты.
Тяжёлый. Большой мужчина. Одна рука. Без сознания. Мёртвый вес.
Подсунула руки под плечи. Потянула. Не сдвинулся. Потянула сильнее — ноги заскользили по мокрому полу. Берцы — без сцепления на мокром бетоне.
— Əке!
Койка — на колёсиках. Маленьких, ржавых. Схватилась за раму. Толкнула. Скрип — металл по бетону. Не едет. Заклинило.
Рванула. Колёсико — провернулось. Койка — поехала. Тяжело, с грохотом, виляя.
К двери. По коридору — три метра. Мимо стола, мимо сухого на полу, мимо Дины.
Дина — повернула голову. На полу. Серые глаза за очками. Посмотрела на Асем. На койку. На Нурланова.
Губы — дрогнули. Слово — не слышно. Или не слово.
Асем не остановилась.
Койка — в дверной проём. Застряла. Рама — шире двери. Металл — в косяк. Скрежет.
Развернула. Торцом. Протиснула. Звенья цепи — на полу, в стороне. Сухой — не обращал внимания. Кормился.
Коридор. Короткий. Три метра.
Вторая дверь — открыта. Засов — отодвинут.
Вытолкнула койку. В основной коридор. Свет — лампочка, жёлтая, тусклая.
И — лицо. В коридоре.
Артём. Бежал навстречу. Босой. Бледный.
Глаза — на Асем. На койку. На тело без руки.
— Помоги, — сказала Асем. Голос — чужой. Хриплый. Надтреснутый. — Əке. Мой отец.
Артём — руки на раму. Вместе. Толкнули. Койка — по коридору, колёсики грохотали по бетону. Направо. К выходу.
За спиной — комната. Дверь открыта. Свет фонаря.
Звуки. Мокрые. Тихие. Чавканье.
Потом — тишина. Короткая. Секунда.
Скрежет. Металлический. Цепь — по бетону.
Звено за звеном. Ближе.
Артём обернулся.
В дверном проёме — сухой. Стоял. Лицо — тёмное. Блестящее. Мокрое. Рот — открыт. На подбородке — тёмное.
Кормился. Восстановился.
За ним — из комнаты. Натянута. Но — ноги шагали. Рвал. Звено за звеном.
Щёлк. Щёлк-щёлк-щёлк.
Артём и Асем — койку по коридору. Быстрее. Колёсики — визг по бетону. Нурланов — не двигался.
Сухой — шагнул. Ещё. Скрежет. Труба — стонала. Металл — гнулся.
Треск. Крепление вырвалось — из стены. Бетонная пыль. Цепь — звякнула по полу.
Выход. Поворот. Основной коридор. Шире. Лампочки — тусклые.
Артём кричал. Не слова — звук. Громкий, рваный.
— Тревога! Сухой на базе! Тревога!
Голос — по коридору. По бетону. По казарме.
Тишина. Секунду.
Потом — звуки. Койки. Голоса. Топот. Лязг затворов.
Марат — первый. Из казармы. В штанах, босой, автомат у бедра. Лицо — то. Холодное. Другое. Командное.
— Где? — Одно слово.
— Коридор. Левое крыло. Тупик. — Артём. — Сухой. Один. На цепи. Выходит.
Марат — мимо. Бегом. Трое за ним — топот, лязг, крики.
Артём — у койки. Асем — рядом. Руки — на раме. Белые. Трясутся.
— Отец? — Артём. Тихо.
Асем кивнула. Губы — сжаты. Белые.
— Əке, — сказала. Тихо. Себе. — Мен мұндамын.
Я здесь.
Нурланов не ответил. Дыхание — ровное, тихое.
Выстрел.
Один. Гулкий. Коридор усилил — эхо по бетону, по стенам, по потолку.
Потом — тишина.
Потом — голоса. Быстрые. Командные.
— Чисто!
— Тут ещё... Дина. Гусарова. На полу.
Пауза.
— Не трогать. Не подходить.
Шаги. Много. Люди — в коридоре. Бойцы. Кто-то с фонарём. Луч — по стенам, по потолку, по лицам.
Ержанов.
Невысокий. Сухой. Стрижка ёжик с проседью. Форма — чистая. Даже ночью. Даже сейчас.
Стоял в коридоре. Смотрел на койку. На Нурланова. На культю. На бинты.
Лицо — не изменилось. Ни удивления. Ни страха.
Знал.
Три пальца левой руки — по бедру. Тихо. Большой. Безымянный. Мизинец.
Раз. Два. Три.
Повернулся к Артёму. Глаза — тёмные, тяжёлые.
— Кто? — Тихо.
— Дина, — сказал Артём. Голос — хриплый. — Асем рассказала. Дина привела её. Вколола что-то. Привязала к койке. Хотела подвести сухого. Контролируемый укус. Проверить — генетика или ампутация.
Ержанов слушал. Не моргал.
— Асем — освободилась. Ударила. Сухой — укусил Дину.
Пауза. Длинная.
Три пальца. По бедру. Замерли.
Ержанов посмотрел на Асем. На берцы. 43-й размер. Стоптанные.
Не сказал ничего.
Повернулся. Пошёл по коридору. К тупику. К комнате. Три пальца — по бедру.
Раз. Два. Три.
Артём стоял у койки.
Марат вернулся. Автомат — за спиной. Лицо — камень. Белый.
— Сухой — убит. Голова. — Пауза. — Дина... — Замолчал. — Дина — укушена. Предплечье. Без сознания. Кровь. Много.
Пауза. Долгая.
Посмотрел на руки. Белые.
— Там записи. На столе. Тетрадка. Папка. — Тихо. — Забрал.
Повернулся. Пошёл. Остановился.
— Она — единственный хирург. — Не обернулся. — Был.
Тишина.
Асем стояла у койки отца. Руки — на его ладони. Единственной. Левой. Пальцы — маленькие, тёмные — на его пальцах — больших, квадратных, неподвижных.
Стояла в берцах отца. 43-й размер. Двойной узел.
Утро.
Свет — серый, ровный. Облака. Ветер — с запада. Полынь.
Три часа назад — выстрелы. Крики. Хаос.
Сухой — убит. Марат. Одним выстрелом.
Дина —
Артём сидел на ступенях. Тех же. Спиной к стене. Бетон — уже не холодный. Солнце грело стену, слабо, через облака.
Дина обратилась в пять утра. Через четыре часа после укуса.
Марат. Одним выстрелом. Голова. Вошёл в комнату один. Вышел — лицо белое. Руки не тряслись. Но лицо — белое.
Посчитал потери.
Дина Гусарова. 38 лет. Хирург. Единственный врач базы.
Нет.
Дина знала. Дина записывала. Дина —
Нет.
Артём сидел на ступенях. Мизинец пульсировал. Металл во рту.
На плацу — тихо. Люди не выходили. Утро — серое, тяжёлое, придавленное. После ночи — каждый в себе.
Стул у окна — пустой.
Артём посмотрел. Стул у окна первого этажа — деревянный, потёртый. Старик сидел там с первого дня, что Артём его заметил. Губы шевелились — беззвучно. Разговаривал с чем-то.
Стул — пустой.
Утром — никто не заметил, когда ушёл. Хаос. Крики. Выстрелы. Ворота — открыты были на минуту, может, две, пока бойцы проверяли периметр.
Ушёл. Тихо. В ночь. В степь. В полынь.
Никто не пошёл искать.
Правило Ержанова: «Уходишь — не держим. Но и не ищем.»
Медпункт.
Запах — спирт. Кровь. Бинты — использованные, в тазу, бурые.
Асем перевязывала. Руки — отмытые, но под ногтями — тёмное. Бинт — виток за витком. Как учили.
Учила Дина.
Кто-то — на койке. Ожог от пролитого кипятка — вчерашний, до хаоса. Мелочь. Асем обрабатывала. Молча.
Артём вошёл. Встал в дверях.
Асем не обернулась. Дочь офицера. Мелкая, жилистая. Берцы — в засохшей крови, бурой, на подошвах. Волосы — собраны, выбились. Лицо — сосредоточенное.
На столе — зелёная тетрадка. 48 листов.
Артём взял. Открыл.
Левая страница — имена. Даты. Почерк — мелкий, ровный, с наклоном вправо. Дининый.
Сулейменов Р.Т. — 4/VIII Данияр (фамилия неизв.) — 4/VIII Бектуров А. — 29/VII Нурсеитова Г.К. — 27/VII
Имена. Даты. Всех, кого не спасла.
Правая страница — «что могла бы сделать иначе».
Пустая. Почти всегда — пустая.
Кроме.
Последние записи — другие. Не имена. Наблюдения. Мелким почерком, густо, с сокращениями. Медицинские.
Артём листал.
«Субъект N. Пришёл сам. Ночь. Укус — пр. рука, от кисти до локтя, глубокий. Ампутация — немедленная. Полевая. Выше локтя. Ассистент: Е. (держал), рядовой (инструменты). Наркоз — кетамин, остатки. Кровопотеря — значительная. Не обратился. Кома. Причина — ?»
«Субъект N. День 3. Кома. Температура 36.2. Пульс 42. Дыхание ровное. Реакция зрачков — слабая. Не обратился. Ампутация = причина? Или — индивидуальная резистентность?»
«Контрольный образец. Субъект К. Укус — палец, неглубокий. Без ампутации. Обращение — 6 часов 20 минут. Подтверждено. Цепь.»
«Полынь. Свежая — слабый эффект. Пучок в комнате — субъект К. замедляется, но не останавливается. Сухая горящая — сильнее. Дым — субъект К. замирает на 2-4 минуты. Масло (эфирное, самодельная перегонка) — мощный эффект. Субъект К. — полная неподвижность, 15+ минут. Субъект N. — дыхание глубже под маслом. Совпадение?»
«Ампутация ИЛИ генетика. Единственный способ проверить — кровный родственник субъекта N. Контролируемый укус. Ампутация — готова. Инструменты — готовы. Если генетика — иммунитет. Если нет — ампутация немедленно.»
Последняя запись.
Без даты.
«Дочь. 19 лет. Вторая положительная. Отец — ?»
Артём закрыл тетрадку. Положил на стол.
Под тетрадкой — папка. Жёлтая, картонная, потрёпанная. На обложке — штамп. Выцветший, фиолетовый: «Сов. секретно. Экз. №3». И от руки, шариковой ручкой: «Проект Ж.»
Папка Дининого отца. Алексей Гусаров. Физик. Полигон. 1982–1989.
Артём не открыл. Не сейчас.
Посмотрел на Асем. Она перевязывала. Виток за витком. Молча.
— Твой отец в медпункте, — сказал Артём. Тихо. — Мы перенесём его сюда. Он жив.
Асем — руки остановились. На секунду. Потом — продолжила. Виток. Ещё виток.
— Знаю, — сказала. Тихо. — Я видела.
Пауза.
— Он не просыпается.
— Нет.
Бинт — отрезала. Ровно. Ножницами. Как учили. Закрепила. Конец — под виток. Плотно.
Встала. Подошла к раковине. Открыла кран. Вода — тонкой струйкой. Мыла руки. Долго. Тщательно. Как Дина.
Как Дина.
Повернулась. Глаза — тёмные, сухие.
— Тетрадку читал?
— Да.
— Полынь. Масло — мощнее.
— Да.
Пауза.
— Она знала. Всё время знала. И про полынь. И про... — Замолчала. Сжала губы.
Артём ждал.
— И про отца. — Тихо. — Три недели. Он лежал за дверью три недели. А она учила меня бинтовать.
Тишина.
— Ержанов знал? — Асем. Тихо.
— Да.
— Откуда?
— Три пальца, — сказал Артём. — Он не удивился. Ни секунды. Увидел отца — и не удивился.
Асем стояла у раковины. Руки — мокрые. Капли на полу. На берцах — засохшая кровь.
— Мен оны табамын, — сказала. Тихо. Себе. Потом — по-русски, глядя на Артёма: — Он мне ответит.
Артём кивнул.
Не «я пойду с тобой». Не «мы разберёмся». Кивнул. Молча.
На столе — тетрадка. Зелёная. 48 листов. Левая страница — имена мёртвых.
Последнее имя — не записано.
Дина Алексеевна Гусарова. 38 лет.
Правая страница — пустая.
Койку с Нурлановым перенесли в медпункт. Четверо. Молча. По коридору, мимо тупика, мимо запаха.
Асем — рядом. Шла. Рука — на раме. Не отпускала.
Нурланов лежал. Грудь — вверх. Вниз. Глаза — закрыты. Лицо — серое.
Асем села рядом. На стул — металлический, тот же. Взяла его руку. Единственную. Левую. Пальцы — толстые, квадратные, неподвижные.
Держала.
В берцах отца. 43-й размер. Он в них ходил. Она в них стоит.
Он лежит босиком. Три недели — босиком, на койке, за запертой дверью.
Она забрала его обувь. Он лежит без неё.
Артём сидел в медпункте. Тетрадка — на коленях. Открыта.
Последняя страница. Записи Дины. Чёрной ручкой, мелким почерком.
Инвентарь.
Полынь. Свежая — слабый эффект. Сухая горящая — сильный. Масло эфирное — мощный. Дина знала. Записала. Проверила.
Не Артём открыл. Не эксперимент. Готовые выводы. Оплаченные — Нурлановым, субъектом К., тремя неделями за запертой дверью.
Ампутация останавливает обращение. Или — генетика Нурланова. Дина не успела проверить. Не даст проверить — уже.
Или — генетика.
Или — время.
Ответов — нет. Есть записи. Зелёная тетрадка. Жёлтая папка. Факты — без выводов.
Артём записал. На последней странице. Своим почерком — крупным, неровным, торопливым.
База. Казарма. Курчатов. День 5 → 6. Ночь → утро. Дина Гусарова — мертва. Укус собственного подопытного. Единственный врач базы — нет. Капитан Нурланов — жив. Кома. Без правой руки. Три недели за дверью. Теперь — в медпункте. Асем знает. Все знают. Ержанов — знал. Молчал. Помогал. Нурланов — жив. Три недели без правой руки. Не обращается. Ампутация? Генетика? Полынь: свежая — слабо, сухая горящая — сильно, масло — мощно. Дина знала. Стул у окна — пустой. Старик ушёл. Ночью. В степь. Зелёная тетрадка. Жёлтая папка. Проект Ж. Новые вопросы. Старые — без ответов. Ержанов знал. Кто ещё?