Глава 4. Дорога в темноте
«Первая кровь не смывается. Она впитывается в кожу и становится частью тебя» — надпись на стене заброшенного военкомата
18 марта 2027 | День 77 катастрофы
Локация: ~330 км севернее Новосибирска
Температура: +45°C (вечер) → +30°C (ночь) | Ветер: слабый
Связь: отсутствует
Ресурсы: топливо — критически мало
Солнце садилось за линию леса, окрашивая небо в цвет запёкшейся крови. ЗИЛ-131 рычал мотором, прогрызая километры трассы. Максим вёл уже пятый час подряд, вцепившись в руль. Под ногтями — бурая корка засохшей крови. Чужой крови. Он периодически тёр пальцы о штаны, но кровь въелась, стала частью кожи.
Артём дремал на пассажирском сиденье, подёргиваясь во сне. Лицо блестело от пота, майка прилипла к спинке сиденья. Даже с открытыми окнами воздух в кабине был густой, как кисель. Каждый вдох давался с трудом.
Максим косился на приборную панель. Стрелка топлива неумолимо ползла к нулю. Ещё час, может, полтора — и всё. Конец пути.
Триста километров от Новосибирска. Не так уж и далеко убежали.
Мотор кашлянул. Чихнул. Замолк.
Инерция несла грузовик ещё метров пятьдесят. Максим выжал сцепление, направил ЗИЛ на обочину. Колёса зашуршали по гравию. Остановка.
Тишина обрушилась как удар. После часов монотонного рёва мотора — оглушающая, звенящая тишина. Только металл тикал, остывая, да где-то в лесу каркала ворона.
— Тём, — Максим толкнул брата в плечо. — Просыпайся.
Артём дёрнулся, распахнул глаза. В них на секунду мелькнул ужас — наверняка снилась та яма с трупами.
— Что? Приехали?
— Бензин кончился.
Артём сел прямо, протёр лицо. На ладони остались грязные разводы.
— Кончился? И что теперь?
Максим вылез из кабины. Ноги затекли, в пояснице стреляло. Обошёл грузовик, пиная колёса — старая привычка отца.
— Триста километров. Весь бак. — Он сплюнул в пыль. — Сорок пять литров на сотню, как и говорили.
— И что теперь? — повторил Артём, выбираясь следом. — Мы же застряли посреди... ничего.
Максим огляделся. Трасса тянулась в обе стороны, теряясь в сумерках. По обочинам — лес, тёмный, плотный. Ни огонька, ни признака жизни. Только умирающий день и запах нагретого за день асфальта.
— Найдём машину поменьше. Экономичнее. Аккумулятор перекинем.
— А если не найдём?
— Найдём.
Максим залез в кузов, ножом срезал большой кусок брезента с крыши кунга. Расстелил на обочине, начал выгружать вещи. Рюкзаки, канистры, остатки воды в пластиковых бутылках. Всё их богатство.
Артём помогал молча. Аккуратно расставлял бутылки, проверяя, плотно ли закручены крышки. Вода — это жизнь. Каждая капля на счету.
— Готово, — Максим отряхнул руки. — Пошли. Поищем что-нибудь с бензином.
Взял фонарик — нашли в бардачке ЗИЛа, вместе с проводами и старой картой. Луч выхватил из темноты полосу асфальта. Братья двинулись на север, оставив все вещи на брезенте у грузовика.
Первая машина обнаружилась через километр. Семейный минивэн, съехавший в кювет. Максим посветил внутрь.
— Блядь...
Семья. Отец за рулём, мать рядом, двое детей сзади. Все мёртвые. Не от холода — видимо, угорели, когда пытались греться в заглохшей машине. Лица серые, губы синие. Младшему лет пять, не больше.
Артём отвернулся, зажимая рот рукой.
Максим проверил бак — сухой. Даже паров не осталось.
Вторая машина — старая «Лада». Ржавая, побитая жизнью. Аккумулятор при попытке проверки даже искры не дал. Мёртвый окончательно. Бензина тоже нет.
Третья — джип. Новый, дорогой. Но в баке дырка размером с кулак. Похоже, кто-то пробил, чтобы слить топливо. Вокруг — засохшие лужи бензина.
Ещё три машины. Все бесполезны. То бак пуст, то мотор заклинило от мороза, то всё сразу.
Артём устало опустился на обочину.
— Может, переночуем в кабине? С рассветом дальше пойдём...
— Нет. — Максим помог ему подняться. — Идём обратно, заберём вещи. Будем идти вперёд и искать дальше по дороге, пока что-нибудь не найдём.
Обратный путь казался длиннее. Ноги гудели, спина ныла. Даже ночная прохлада — жалкие тридцать пять градусов — не приносила облегчения. Воздух был влажный, липкий, как в бане.
До ЗИЛа оставалось метров двести, когда услышали.
Рёв мотора.
Максим среагировал мгновенно — схватил Артёма за руку, потащил в кювет. Упали на колени в сухую траву и лысые кусты. Замерли.
Свет фар резанул по деревьям. Из темноты вынырнула «Тойота Корролла» — белая, чистая, словно только что из салона. Праворульная — Максим заметил, как светят фары.
Машина замедлилась. Остановилась прямо у их ЗИЛа.
— Твою мать, — выдохнул Максим едва слышно.
Из «Тойоты» вышли двое. Первый — мужчина лет тридцати, крепкий, движения уверенные. Серая футболка, камуфляжные штаны. Второй — помоложе, худой, нервный. Постоянно оглядывался, дёргал головой.
— Гляди-ка, Кот, — сказал первый, обходя грузовик. — ЗИЛ-то ухоженный.
— И вещи тут, — Костя присел на корточки у брезента. — На брезенте разложены.
Сергей положил ладонь на капот ЗИЛа.
— Горячий! Совсем недавно бросили. — Он огляделся, прищурившись. — Слышь, давай аккуратнее. Хозяева могут быть рядом.
— Не спеши, — Сергей придержал Костю за плечо, когда тот потянулся к рюкзакам. — Сначала осмотримся.
Оба напряжённо вгляделись в темноту леса. Прислушались. Тишина. Сергей медленно повернул голову, вслушиваясь в каждый шорох.
— Тихо, — прошипел он. — Мало ли кто тут. Нам не нужны проблемы.
Но через минуту осторожность испарилась. Костя уже рылся в рюкзаках, выкидывая вещи. Нашёл бутылку с водой, жадно присосался к горлышку. Вода потекла по подбородку, капала на землю.
— Эй, не всю! — Серый вырвал бутылку. — Нам ещё ехать далеко.
В темноте салона «Тойоты» что-то шевельнулось.
Братья лежали в двадцати метрах, вжавшись в землю. Трава щекотала лицо, комары жужжали над ухом. Артём весь напрягся — Максим чувствовал, как дрожит его плечо.
— Макс, — прошептал Артём едва слышно. — Они наши вещи забирают!
— Я вижу. И воду нашу пьют, суки.
Максим прикидывал варианты. Напасть? Двое на двоих, но те наверняка вооружены. Подождать, пока уедут? Но тогда останутся без воды и еды.
И тут он заметил. Машина заведена. Сергей оставил ключи в замке зажигания «Тойоты». Водительская дверь приоткрыта.
План созрел мгновенно.
— Слушай, Тём, — Максим прижался губами к уху брата. — Они сейчас все наши вещи заберут, если мы ничего не сделаем. Блин, ладно... Давай я их отвлеку, уведу подальше в поле. Ты сделай крюк, выйдешь незаметно сзади машины. Тихо закинешь наши вещи в багажник их тачки и поедешь. Подберёшь меня через километр.
Артём замер. Потом яростно замотал головой.
— Не, не, не, ты что! Я же... я плохо вожу!
— Брат, успокойся. Ты справишься. Других вариантов нет.
— Макс...
— Всё, решено. Готовься.
Артём пополз в сторону, стараясь не шуметь. Обошёл по широкой дуге, отдалился метров на пятьдесят.
Макс нашёл рядом сухую ветку, переломил — громкий треск разнёсся в ночной тишине.
Сергей мгновенно развернулся.
— Кот, слышал? Там кто-то есть!
— Может, хозяева вещей? — Костя нервно облизнул губы.
— Пошли проверим. Быстро!
Оба рванули в лес, доставая что-то из-за пояса. Оружие, понял Максим. Отлично. Пусть ищут его в темноте.
Он ломал ветки, кидал камни, уводя их всё дальше от дороги. Краем глаза видел, как Артём выполз из кювета.
Младший брат действовал быстро. Десять секунд выжидания — Максим научил всегда считать. Потом рывок к машине. Сначала к багажнику — судорожные движения, брезент с вещами летит внутрь. Захлопнул. К водительской двери — левой по привычке.
Максим видел момент замешательства. Артём дёрнул дверь, нырнул внутрь и... замер. Пусто. Руля нет.
Праворульная, идиот!
Артём сообразил быстро. Перелез через рычаг передач, плюхнулся на правое сиденье. И тут...
Даже с расстояния Максим увидел, как брат дёрнулся. Обернулся назад. Что-то там было. Кто-то.
На заднем сиденье шевельнулась фигура. Девушка. Руки связаны за спиной, во рту кляп. Глаза расширены от ужаса. Она мычала, билась, кивала головой в сторону леса.
Артём отшатнулся, сердце колотилось так, что казалось — вот-вот выпрыгнет из груди. На миг захотелось просто сбежать, оставить машину, забыть про неё. Чужая беда — не его проблема. Но потом встретился взглядом с её глазами — и понял, что не может. В них был тот же ужас, что он сам испытал в яме с трупами.
— Твою мать! — Артём в панике правой рукой хотел переключить передачу. — Тут всё не так!
Автомат на «D». Артём дал газу. Максим побежал.
— Серый, машина! — заорал Костя в двадцати метрах от дороги. — Угоняют!
Машина рванула с места, взвизгнув шинами. Гравий полетел из-под колёс. В зеркале заднего вида — две фигуры выбегают на дорогу.
Костя нагнулся, схватил камень. Замахнулся. Бросил.
Удар! Заднее стекло покрылось паутиной трещин. Артём вдавил газ в пол. «Тойота» виляла по дороге — ему явно не хватало практики.
Максим выскочил из леса в пятистах метрах от места угона. Артём увидел его, резко тормознул. Машина занесло, но он выровнял.
— Не останавливайся! — Максим на ходу запрыгнул в открытую дверь. — Гони!
Артём послушно вдавил педаль. Спидометр прыгнул на восемьдесят, девяносто, сто. «Тойота» неслась по ночной трассе, оставляя позади двух орущих мужчин.
В салоне воняло потом, сигаретами и чем-то кислым — рвотой, что ли. На заднем сиденье девушка всё ещё дёргалась, мыча сквозь кляп.
— Ты кто ещё такая? Тёма, что за хрень? — Максим в пол-оборота смотрел на девушку удивлённым взглядом.
— Да я сам не знаю, она уже была тут! — Артём вцепился в руль, костяшки пальцев побелели.
— Ладно. Давай отъедем подальше, потом разберёмся.
Десять километров Артём гнал как сумасшедший. «Тойота» виляла из стороны в сторону — он всё ещё привыкал. Наконец Максим заметил съезд на просёлок.
— Туда! Сворачивай!
Артём вывернул руль. Машина чиркнула днищем о край асфальта, подпрыгнула на ухабе. Ещё сотня метров по грунтовке — и стоп.
Заглушили двигатель.
Тишина. Только мотор тикал, остывая, да сверчки стрекотали в траве.
Максим вышел, подошёл к пассажирской двери, залез на заднее сиденье. Девушка вжалась в угол, глаза полны слёз. Молодая, лет девятнадцать-двадцать. Светлые волосы спутаны, на щеке засохшая кровь.
— Тихо, тихо, всё хорошо, — Максим поднял руки. — Мы не тронем. Сейчас развяжу.
Нож — тот самый, с засохшей кровью — разрезал верёвки. Девушка охнула, растирая запястья. На коже — глубокие борозды, местами содрана до крови.
Максим осторожно убрал кляп. Девушка закашлялась, хватая ртом воздух. Потом села, отвернувшись к окну, прижала руки к груди, как раненый зверёк. Весь её вид говорил: не трогайте меня.
— Дайте воды, — прохрипела она. — Пожалуйста...
Артём вышел, нашёл в багажнике початую бутылку — их собственную, из украденных Сергеем. Девушка пила жадно, мелкими глотками. Вода текла по подбородку, капала на грязную футболку.
— Спасибо, — она откинулась на сиденье, закрыв глаза. — Я думала... думала, всё.
— Ты кто? — спросил Максим. — Как тебя зовут?
— Лена. — Она открыла глаза, посмотрела на братьев. — А вы... вы кто? Не с ними?
— Мы братья. Бежим от военных. — Максим кивнул на Артёма. — Это Артём, я Максим.
— Я искала воду. — Лена поморщилась, притронулась к щеке. — Подошли эти... Одного звали Сергей, второго Костя, с виду добрые такие. Сказали, едут на север, в безопасное место. А потом...
Она замолчала, сглотнув.
— Что потом?
— Сергей говорил Косте... как с предыдущими поступят. — Её голос дрогнул. — С предыдущими девушками.
Артём резко обернулся.
— Вот твари. Мы правильно сделали, что угнали машину.
— Ага. — Максим осмотрел салон. — Кстати, давай проверим, что тут есть.
Обыск дал результаты. Под сиденьем — монтировка и моток скотча. В бардачке — документы на машину (зарегистрирована в Томске), пачка сигарет, зажигалка. В багажнике, кроме их вещей — канистра литров на двадцать. Пустая, но пахнет бензином.
— А сколько в баке? — спросил Артём.
Максим включил зажигание, не заводя мотор. Стрелка качнулась, замерла на отметке четверть.
— Километров на сто. Может, чуть больше.
— Это мало.
— Это шанс. — Максим повернулся к Лене. — Слушай, у нас правила простые. Решения принимаем вместе. Воду и еду — поровну. Согласна?
Лена кивнула.
— Согласна. Я... я могу помочь. Умею водить. И готовить умею, если что найдётся.
— Вот и отлично. — Максим пересел вперёд. — Артём, давай поменяемся. Я поведу.
— Не, — Артём покачал головой. — Я справлюсь. Просто... покажи, как тут что. А то всё наоборот же.
Следующие пятнадцать минут Максим показывал Артёму, как тут что.
— Блин, всё наоборот! — злился Артём. — Как японцы так ездят?
Все улыбнулись.
Решили ехать ночью — меньше шанс встретить кого-нибудь. Выехали обратно на трассу, поехали на север. Артём вёл осторожно, вцепившись в руль. Лена сидела рядом, подсказывала. Максим устроился сзади, прикрыв глаза.
Но спать не получалось. В голове крутились события дня. Кровь на руках. Лица тех мужиков в квартире. Яма с трупами. И эти Сергей с Костей — что они делали с «предыдущими»?
Мир сошёл с ума. И мы сходим вместе с ним.
— Давай включим радио, — попросила Лена. — Может, поймаем что...
Артём покрутил ручку. Шипение, треск, помехи. Потом — обрывки музыки. Старая попса, едва пробивающаяся сквозь статику.
— Не, давай дальше, — Максим подался вперёд.
Треск. Писк. И вдруг — голос. Металлический, официальный. Военные.
«...вторяю для всех гражданских лиц... треск ...таба Сибирского военного округа...»
— Громче сделай!
«...критическая эпидемиологическая... помехи ...содержание трупов превышает... шипение ...принято решение...»
Артём подкрутил настройку. Голос стал чище.
«...операция «Выжженная земля»... эвакуация до 06:00 двадцать пятого марта... длинный гул ...контролируемое выжигание...»
— Что?! — Лена схватила Артёма за плечо. — Что он сказал?
«...фосфорные бомбардировки... Су-34 из состава... треск ...термобарические удары по... обрыв»
Сигнал пропал. Вернулся через несколько секунд.
«...наземные группы... огнемёты... химические войска... статика ...это не учения... повторяю... не учения...»
Цикл начался заново. То же сообщение, те же обрывки фраз.
Максим считал на пальцах.
— Двадцать пятое... Сегодня ночь с восемнадцатого на девятнадцатое. Шесть дней.
— Они что... — Артём сглотнул. — Они что, сожгут всех, кто остался?
Лена сидела очень прямо, глядя в лобовое стекло. Биофак НГУ — она понимала масштаб лучше братьев.
— Фосфор горит при тысяче трёхстах градусах, — сказала она тихо. — Прожигает всё. Металл, бетон, кости. А термобарические бомбы... — она сглотнула. — Они выжигают кислород в радиусе поражения. Лёгкие просто схлопываются. Смерть за секунды.
В зеркале заднего вида Артём увидел оранжевое зарево на горизонте. Далёкое, едва заметное. Новосибирск? Или что-то ближе?
— Значит, у нас шесть дней, — подытожил Максим. — Чтобы уехать как можно дальше.
— А если не найдём бензин? — Артём нервно сглотнул. — Пешком далеко не уйдём!
— Найдём. Обязательно найдём.
Но в голосе Максима не было уверенности. Только усталость.
Ехали молча. Каждый думал о своём. О фосфоре, прожигающем кости. О лёгких, схлопывающихся без воздуха. О шести днях, отделяющих их от огненной смерти.
«Тойота» неслась сквозь ночь, пожирая драгоценные километры. Впереди ждала неизвестность.
А где-то там, в пятидесяти километрах позади, две фигуры брели вдоль трассы. И ночь слушала их шаги.
Сергей и Костя шли уже час. Ноги гудели, во рту пересохло. Злость давно выкипела, оставив только усталость и жажду.
— А я говорил — давай девку там оставим, — прохрипел Костя. — Но нет, ты же самый умный.
— Заткнись. — Сергей даже не повернул головы. — Экономь силы.
Сзади замелькал свет. Фары. Едут медленно, осторожно.
Сергей остановился, прищурился.
— Опа. Кот, давай наш старый приём.
Костя кивнул. Достал из-под куртки монтировку — единственное, что осталось при нём.
— Давай.
Сергей вышел на середину дороги, замахал руками. Костя упал рядом, изображая агонию. Дёргался, хрипел — талантливо, надо признать.
Минивэн затормозил. Семейная «Хонда», судя по очертаниям.
— Что случилось? — мужской голос из приоткрытого окна.
— Машина сбила и уехала! — Сергей изобразил панику. — Он умирает! Помогите!
Дверь открылась. Мужчина лет сорока, интеллигентное лицо, очки.
— Я врач. Дайте посмотрю...
Он подошёл, наклонился над Костей, проверяя пульс. Не заметил движения. Монтировка описала дугу.
Глухой звук. Как арбуз лопнул.
Тело осело, подломившись в коленях. Очки слетели, звякнув о асфальт.
Костя встал, отряхивая джинсы.
— Врач, говоришь? Ну-ну.
Оба повернулись к минивэну. За стеклом — бледное лицо женщины. Глаза расширены от ужаса. Рядом — ребёнок. Девочка лет семи, прижимается к матери.
Сергей ухмыльнулся.
Ночь проглотила крик.
🔥🔥🔥