Глава 6. Цена переправы (II)
«Месть — это блюдо, которое подают холодным. Но иногда оно остывает так долго, что теряет всякий вкус. Остаётся только пустота.» — Из записок доктора Елены Сергеевны
3 мая 2032 | День 2 после исхода (продолжение)
Локация: Лагерь у разрушенного моста через реку Раздольная
Температура: +12°C | Холодный дождь прекратился
Угроза: Лагерь Рябого | Торговля людьми
Ресурсы: Еда на 7 дней, вода на 3 дня, 0 патронов
Семья: Антон и Надя (родители), Лена (19), Алиса (18), Марк (11), Катя (11), кот Бади (6)
11:00
Медпункт располагался в переделанном автобусе без колёс. Внутри — самодельные полки с бинтами, банками, пузырьками. Пахло спиртом, йодом и ещё чем-то — керосином от ламп.
За столом сидела женщина лет шестидесяти. Седые волосы собраны в пучок, руки в пятнах от йода. Глаза усталые, но внимательные.
— Елена Сергеевна, это новенькая. Рябой решает, оставить её или нет.
Врач подняла глаза, окинула Лену оценивающим взглядом.
— Ира, принеси воды из колодца.
Девушка кивнула, вышла.
Елена Сергеевна встала, подошла к двери, проверила — никого.
— Ира сказала, ты не из тех, кто сдаётся.
— А вы?
— Я жду. — Женщина вернулась к столу. — Рябой убил моего сына. Я жду момента.
Подошла к полке, отодвинула несколько банок. За ними — тайник.
— Три месяца готовлю, — сказала она. — Каждую ночь по банке лекарств прячу. Керосин в подвале. Верёвки под полом. Нож в медицинском ящике. Лаз к реке я выкопала ещё в первые дни.
Открыла тайник. Внутри — карта береговой линии, отмеченная крестиками.
— Рыбаки прячут лодки в камышах, здесь, выше по течению. Три штуки, старые, но держатся. После выхода из лаза — направо вдоль берега, метров триста.
— Хорошо.
Елена Сергеевна улыбнулась.
— Тогда слушай. Ночью охрана минимальная — человек шесть. Но сегодня пятница. Пьянка. Остальные спят пьяные или ушли на ночную рыбалку. У оружейной — один часовой, курит каждые полчаса. В половине второго ночи...
— Я всё поняла.
11:30
Снова в контейнере. Но теперь там собралось больше народу. Несколько людей Рябого — для массовости. Демонстрация силы.
— Ну что, решили? — Рябой сидел за столом, пистолет лежал рядом.
— Я согласна, — сказала Лена. — Но хочу попрощаться с семьёй на том берегу.
— Нет. Прощайтесь здесь.
Лена подошла к каждому. Обняла Надю — та вцепилась в неё, не хотела отпускать. Наклонилась к младшим. Катя прижалась к ней всем телом, беззвучно плакала. Марк стоял прямо, но губы дрожали.
— Береги их, — шепнула Наде.
— Береги себя, — ответила та.
Алиса подошла последней. Обняла быстро, почти грубо.
— Я вернусь за тобой.
— Знаю.
Некоторые люди Рябого отвернулись. Другие смеялись. Женщины смотрели с узнаванием — многие прошли через это.
— Трогательно, — хмыкнул Рябой. — Ладно, хватит. Костя, переправь их.
14:00
Плот покачивался у берега. Собранный из брёвен и пустых бочек, связанный проволокой и верёвками. Но держался на воде.
Костя и ещё двое охранников наблюдали, как семья грузит вещи. Антон забросил рюкзаки, потом мешок с едой — плата за Лену. Соль, крупа, тушёнка. Даже пачка чая. Надя помогла забраться детям, устроила их в центре плота.
— Всё, садитесь, — приказал Костя.
Семья забралась на плот. Антон и Надя устроились с детьми в центре. Алиса села с краю, молчаливая, напряжённая.
Костя оттолкнул плот от берега. Двое охранников взялись за вёсла. Плот медленно пошёл от берега, качаясь на волнах.
Десять метров. Двадцать. Тридцать.
Алиса встала.
— Что ты делаешь? — Надя почувствовала неладное.
— Я не могу оставить Лену.
— Алиса, нет!
— Простите меня.
Алиса посмотрела на родителей. В её глазах была решимость восемнадцатилетней, которая за пять лет апокалипсиса научилась принимать взрослые решения.
— Я вернусь за ней. Найду вас потом.
Молниеносным движением выхватила нож с пояса Кости и прыгнула в воду.
— Алиса! — закричала Надя.
Холодная вода ударила как молот. Течение подхватило, понесло вниз по реке. Алиса изо всех сил гребла к восточному берегу — туда, где остался лагерь.
— Дура! Утонет! — Костя сплюнул. — Ваши проблемы. Гребите дальше!
Антон попытался прыгнуть за ней, но охранники удержали его, прижали к палубе.
— Сидеть! Хочешь всех детей потопить?
Надя закрыла рот рукой, сдерживая крик. Катя заплакала.
— Папа, она выплывет! — Марк вдруг заговорил уверенно. — Солдатик говорит — выплывет!
Охранники продолжили грести. Надя не отрывала взгляд от темной точки в воде, которая боролась с течением, плывя к восточному берегу.
— Идите на запад. Там через три километра дорога. Но не задерживайтесь. Крысы идут.
Через двадцать минут мучительно медленной переправы плот ткнулся в западный берег.
Семья выбралась. Все смотрели на восточный берег, пытаясь разглядеть Алису. Но там были только кусты и тростник.
— Она справится, — прошептал Антон. — Она сильная.
— Обе сильные, — добавила Надя, вытирая слёзы.
Костя и его люди уже гребли обратно.
Семья стояла на берегу — уже не шестеро, а четверо и кот. Где-то там, в лагере Рябого, остались две их девочки.
15:00
Лену поселили в женском бараке. Дали «чистую» одежду — потёртое платье, явно с чужого плеча. От него пахло страхом и чужим потом.
Ира помогала устроиться.
— Распорядок простой. Подъём в шесть. Завтрак готовим для всех. Потом стирка, уборка, что прикажут. Ужин. Отбой.
— А ночью?
— Ночью... — Ира отвела взгляд. — Иногда приходят. Выбирают. Уводят. Наутро возвращают. Или не возвращают.
По спине Лены пробежал холодок.
— Часто?
— Раз-два в неделю. Рябой следит, чтобы не перебарщивали. Товар должен быть в хорошем состоянии.
Вошла Вера.
— Новенькая, иди на кухню. Поможешь с ужином.
Кухня — это несколько костров под навесом и большие котлы. Девочка лет одиннадцати чистила рыбу. Руки в чешуе, лицо серьёзное, сосредоточенное.
— Это Оля, — сказала Ира. — Моя сестра.
Девочка подняла глаза. Те же черты, что у Ира, но взгляд детский. Ещё не сломленный.
— Здравствуй, — тихо сказала Оля.
— Здравствуй.
Работали молча. Чистили рыбу, резали крысиные тушки — Лена старалась не думать, что это. Мясо есть мясо в новом мире.
К вечеру в лагерь вернулись рыбаки. Человек десять, с полными сетями. Настроение у всех поднялось — будет нормальный ужин.
Рябой вышел из контейнера, окинул взглядом лагерь. Остановился на Лене.
— Приживается новенькая?
— Да, — ответила за неё Вера.
— Хорошо. После ужина ко мне. Поговорить надо.
17:00
Алиса выбралась из воды в километре ниже по течению от лагеря.
Течение било, тащило, пыталось утопить. Несколько раз она уходила под воду, глотала ледяную муть. Руки онемели, ноги едва слушались. Но она гребла — яростно, отчаянно, как билась за жизнь все эти пять лет.
Когда колени ударились о камни мелководья, она едва нашла силы выползти на берег. Лежала минут десять, кашляя водой, дрожа от холода. Одежда прилипла к телу ледяным панцирем.
Живая. Я живая.
Поднялась. Пошла вдоль берега обратно к лагерю, прячась в кустах. Мокрая, замёрзшая, но живая. И злая.
Солнце уже клонилось к закату. Народ готовился к ужину.
Где-то там, в женском бараке, была Лена.
Я обещала вернуться за ней. Я всегда выполняю обещания.
Алиса проверила нож на поясе. Лезвие было на месте. Острое, готовое.
Переправа охранялась слабо — всего один часовой. Охрана расслаблена, решив, что семья ушла, угроза миновала.
Они не ждут, что кто-то вернётся. Кто же будет настолько глуп, чтобы вернуться в ад?
Я.
Начинало темнеть. Костры разожгли, народ собирался ужинать.
Она посчитала всех боеспособных. Двенадцать вернулись с рыбалки. Шестеро остались в лагере. Плюс Рябой. Но половина уже пила самогон — праздновали улов.
У оружейной сидел часовой. Молодой парень, лет двадцати. Курил, глядя на реку.
В медпункте горел свет. Елена Сергеевна что-то делала внутри.
«Я снова буду убивать», — подумала она. И не почувствовала ничего. Ни страха, ни отвращения. Только холодную решимость.
19:00
После ужина Рябой действительно позвал Лену в контейнер. Но не один на один — там были ещё двое его людей.
— Садись, — указал на стул.
Сел напротив, налил себе самогон.
— Знаешь, почему я не сплю один?
Лена молчала.
— Снятся дети. Горящие. — Он отпил. — Три деревни. Двадцать седьмой год. «Выжженная земля». Загнали в дома. Поджёг. Женщины, дети, старики. Как факелы.
Пауза.
— Елена Сергеевна потеряла сына. Моя вина. Пьяный выстрел. Парню было пятнадцать. Она осталась. Лечит всех. Ждёт.
Показал на шрамы.
— Это я себе сам. После. Пытался искупить. Облил бензином левую руку, поджёг. Но кто-то потушил. Спасли, суки.
Встал, подошёл к фотографии на стене.
— Жена. Дочь. Сгорели в Хабаровске, пока я жёг чужие семьи. — Помолчал. — Знаешь, что я понял? В этом мире нет справедливости. Есть только обмен. Жизнь за жизнь, услуга за услугу.
Повернулся к Лене.
— Я не трону тебя. И мои люди не тронут. Будешь работать, жить. Может, найдёшь себе мужика по душе. Родишь детей. Это больше, чем многие могут надеяться.
— А если я не хочу вашей милости?
— А выбора нет. — Рябой сел обратно. — Твоя семья далеко. Обратно их не переправлю. Бежать некуда — кругом крысы. Так что смирись.
Лена встала.
— Можно идти?
— Иди.
У выхода обернулась.
— Вы правы. Выбора нет. Но это не значит, что я смирюсь.
Рябой усмехнулся.
— Посмотрим.
22:00
Лагерь затихал. Большинство мужчин упились и спали. Часовых осталось шестеро — двое на вышках, один у оружейной, один у переправы, двое патрулировали периметр.
В женском бараке Лена собирала девушек.
— Кто хочет уйти?
Из восьми только четверо подняли руки. Ира первая.
— Остальные боятся, — объяснила она. — Или уже сломались.
— Каждый делает свой выбор.
Спустились в медпункт. Елена Сергеевна ждала.
— За мной.
Провела в подвал. Там действительно стоял керосин — две канистры. И узкий лаз за полками, ведущий к реке.
— Вы с нами? — спросила Лена.
— Нет. Я прикрою. Уходите, пока...
Сверху крик. Потом ещё. Началось.
23:00
На посту — Павел, молодой парень. Курил, глядя на реку.
«Он такой же молодой, как я», — подумала Алиса. — «Неделю назад вряд ли думал, что будет охранять клетки с женщинами. Как я не думала, что буду убивать.»
Нож вошёл между рёбер сзади. Тот же мокрый звук, что помнили её руки. Мышечная память кухни.
Опять. Снова мокрый звук. Снова кровь на руках. Когда это стало так легко?
Алиса придержала тело, опустила на землю. Подобрала его карабин, патроны.
— Прости, — шепнула она.
Но я не чувствую раскаяния. Ничего. Только холодную необходимость. Я становлюсь тем, от кого мы бежали.
Открыла дверь оружейной. Внутри — арбалеты, ножи. И канистра с керосином. Взяла арбалет и колчан болтов.
В это время в медпункте Лена собирала девушек.
— Лаз здесь, — Елена Сергеевна отодвинула полки. — Выйдете недалеко от реки. Идите быстро.
Пять девушек полезли в узкий туннель. Лена последней — оглянулась на доктора.
— Вы?
— Я прикрою. Идите.
23:30
Лена выбралась из лаза, помогла остальным. Ира с сестрой Олей, Света, Наташа. Все грязные, но живые.
— Свободны! — выдохнула Ира.
Девушки поднялись, отряхиваясь от грязи. Оля даже улыбнулась — впервые за полгода.
— Куда это мы собрались, красавицы?
Голос ударил как пощёчина. Из темноты вышел Рябой. В правой руке — пистолет. В левой — керосиновая лампа, освещающая их лица.
Он был пьян, но не настолько, чтобы потерять контроль. Покачивался слегка, но пистолет держал уверенно.
— Думали, я идиот? Что не знаю про лаз? — Он усмехнулся, и шрамы на лице исказились в гримасе. — Елена Сергеевна всё рассказала. Пришлось немного надавить. Прижал старой суке пальцы дверью — и она запела как соловей. Даже проводила меня сюда, показала выход.
Лена встала между Рябым и девочками. Инстинктивное движение — защитить младших. Пять лет назад она точно так же встала между разъярённой толпой и раненым Бади. Тогда спасла кота. Сейчас...
— Отпустите их. Я остаюсь, как договаривались.
— Договор был — ты остаёшься смирной, работаешь. А не устраиваешь побеги. — Рябой сплюнул. — Договор нарушен.
Пистолет дёрнулся вверх, нацелился на Лену.
— Я давал тебе шанс! — кричал Рябой.
Лена закрыла глаза.
Алиса выдохнула и спустила тетиву.
ТВАНГ!
Болт вошёл в левое ухо Рябого. Острый наконечник пробил височную кость, прошёл через мозг и вышел с другой стороны, чуть выше правого уха.
Секунда полной тишины.
Рябой стоял, не понимая, что произошло. Пистолет всё ещё был направлен на Лену. Потом рука дрогнула. Оружие выпало, глухо стукнувшись о землю.
Он упал на колени. В глазах — удивление. Губы шевельнулись, пытаясь что-то сказать, но вместо слов изо рта потекла кровь.
Рухнул лицом вниз. Керосиновая лампа покатилась по земле, но не разбилась.
00:00
Из темноты вышла Алиса. Арбалет в руках, лопата привязана к спине ремнём от брюк. Одежда всё ещё влажная, волосы спутаны, на лице — засохшая грязь. Но она была жива.
— Алиса? — Лена не верила своим глазам. — Но ты же... река... все решили, что ты утонула.
— Я обещала вернуться за тобой.
Простые слова. Но в них была вся суть новой Алисы. Человека, который выполняет обещания любой ценой.
Она подошла к телу Рябого, проверила пульс. Мёртв. Обыскала карманы — нашла патроны к пистолету, связку ключей, фотографию.
На фото — женщина и девочка. Улыбаются. Счастливые.
Алиса секунду смотрела на снимок, потом положила его на спину мертвеца. Пусть они будут с ним. Хотя бы так.
— Надо уходить, — сказала она, поднимая пистолет. — Скоро хватятся. Где плот? Лодка?
— Медсестра говорила... — начала Ира.
— Лодки рыбаков! — вспомнила Оля. — Три штуки в камышах выше по течению. Метров триста направо от выхода из лаза.
00:30
Лодки действительно были. Старые, протекающие, но на воде держались. В каждую помещалось по три человека.
— Грести умеете? — спросила Алиса.
— Научимся, — твёрдо сказала Ира.
В лагере поднялась тревога. Крики, свет факелов. Обнаружили пожар в оружейной, труп снайпера, исчезновение женщин.
— Быстрее!
Столкнули лодки в воду. Лена с Олей и Светой в первой. Ира с Наташей во второй. Алиса в третьей — одна, чтобы прикрывать отход.
Течение подхватило их, понесло. Грести против него было тяжело, но они добрались до того берега, где ждала семья Малковых.
02:00
На том берегу реки считали головы.
Семья Малковых — все живы.
Спасённые девушки — четыре человека. Ира и её сестра Оля, Света шестнадцати лет, Наташа девятнадцати.
Итог: десять человек вместо шести и кот.
03:00
Алиса сидела отдельно от всех, смотрела на свои руки. На правой — кровь часового. На левой — кровь от камней в реке. Обе засохли.
Два человека за ночь. Когда я успела стать такой эффективной? Когда перестала считать?
Лена села рядом.
— Спасибо.
— Я убила. Двоих. Хладнокровно.
— Чтобы спасти семью.
— Рябой тоже думал, что спасает. Порядок в хаосе.
Алиса подняла голову, посмотрела на звёзды.
— Граница? Я её перешла давно. Когда убила первого. Того мужчину в первые дни. Он пытался... неважно. Теперь я просто делаю то, что нужно.
— Но ты всё ещё пришла за мной.
— Пока да. Пока это что-то значит.
Помолчали.
— Знаешь, — сказала Лена. — Рябой был прав в одном. В этом мире мы все товар. Но мы сами определяем свою ценность. И ты сегодня показала свою. Бесценная.
04:00
Марк сидел с солдатиком, шептал ему что-то. Катя рисовала рядом.
— Солдатик говорит — мы изменились, — сказал Марк.
— Все изменились, — Катя заговорила впервые за день. — Но мы всё ещё семья.
— Семья стала больше.
— Может, так и должно быть. Семья — это не кровь. Это выбор быть вместе.
06:00
Десять человек шли по дороге в рассветных сумерках. Впереди — Бади, мокрый, но довольный. За ним — Марк с солдатиком и Катя с блокнотом. Потом Антон и Надя, поддерживающие Алису. Лена вела группу спасённых девушек, учила их снова не бояться.
Позади лагерь Рябого.
Они шли к морю, неся с собой огонь и воду, кровь и слёзы, надежду и отчаяние.
Но главное — они шли вместе.
И в этом была их сила, их проклятие и их спасение.
Утром в лагере нашли три тела. Рябого с арбалетным болтом в голове. Павла-часового с ножом между рёбер. И Елену Сергеевну в медпункте.
Она сидела за столом, улыбалась. В руке — пустой пузырёк с морфием. На столе — записка.
«Сын, я иду к тебе.»
Рядом — список спасённых девушек. Двадцать три имени за три месяца. Все переправлены через лаз. Все свободны.
Внизу приписка другой рукой — почерк Кости.
«Пусть земля ей будет пухом.»
Лагерь распался в тот же день. Без Рябого некому было удерживать порядок в хаосе.
🦷🦷🦷