Глава 8. Огненная ловушка
«Огонь не спасает. Он только даёт время подумать перед прыжком в воду.» — Из дневника Тани, найденного на берегу Оби
5 мая 2032 | День 2 после побега из НИИ
Локация: Заброшенный автосервис на трассе М-52, 180 км восточнее Новосибирска
Температура: +8°C | Дождь второй день
Угроза: Крысы окружили здание
Ресурсы: Остатки воды, еды нет
Группа: Артём (21), Лена (27), Ваня (13), Максим (4), Таня (14) + 5 детей из лаборатории
11:15
Артём проснулся от звука. Не от крика или грохота — от тишины. Полной, абсолютной тишины там, где должен был стучать дождь по крыше.
Приподнялся на локте. В заброшенном автосервисе было полутемно, через щели в досках пробивался яркий полуденный свет. Пахло машинным маслом, плесенью и чем-то кислым — страхом. Десять человек в одном помещении, и все боятся.
Лена спала рядом, обняв Максима. Мальчик дышал ровно — хороший знак. Или просто затишье перед бурей. С лёгкими всё хуже, антибиотики кончились ещё в тайге.
Ваня сидел у окна, заколоченного досками. Смотрел в щель между ними. Тринадцать лет, но спина прямая, как у часового. Пять лет нового мира научили — кто-то всегда должен быть на страже.
— Что там? — прошептал Артём.
— Дождь перестал. И они пришли.
Артём подполз к окну, глянул в щель. Сердце пропустило удар.
Крысы. Тысячи. Серое море, окружившее здание со всех сторон. Не хаотичная масса — организованные ряды. Передние сидели неподвижно, задние копошились, что-то делали. Присмотрелся — грызли. Грызли доски первого этажа, металлические листы, даже бетон крошили.
— Сколько их? — спросил кто-то сзади. Петя, мальчик-контролёр. Десять лет, руки постоянно дрожат — побочный эффект от связи с крысами.
— Много, — ответил Артём. Бессмысленно врать детям. Они и так всё понимают.
Таня подошла, посмотрела. В четырнадцать лет у неё взгляд старухи — слишком много видела в лаборатории Пророка.
— Новая тактика. Видишь? Они не атакуют. Ждут, пока мы ослабнем. Или пока прогрызут путь внутрь.
Действительно. Крысы не кидались на стены, как обычно. Методично грызли в определённых точках. Там, где доски слабее. Где металл тоньше.
— Умнеют, — сказала Алина. Девочка с гиперчувствительным обонянием, сидела с подветренной стороны. — Они чувствуют наш страх. Пахнет страхом.
Близнецы проснулись одновременно. Всегда одновременно, даже моргали синхронно. Восемь лет, имена забыли — в лаборатории были просто «Образец 5А» и «Образец 5Б». Прижались друг к другу, зажали уши. От звука грызущих зубов у них начиналась мигрень.
Маша-симбионт сидела в углу, раскачивалась. Дышала странно — вдох-выдох-выдох-пауза. Когда нервничала, начинала пищать вместо слов. Сейчас молчала, но по глазам было видно — чувствует их. Всех. Каждую крысу.
— Они голодные, — прошептала она. — Очень голодные. И злые. Мы убили их короля.
Пророка. Она имела в виду Пророка, который мог управлять ими.
— В подвале есть выход. Видел ночью, когда спускался... по нужде. Старая вентиляция или что-то такое. Узкая, но пролезть можно, — сказал Петя
— Ведёт наружу? — спросил Артём.
— Не знаю. Темно было...
Лена проснулась от голосов. Сразу проверила Максима — лоб, пульс, дыхание. Материнский автоматизм.
— Что происходит?
— Нас окружили. Грызут входы. Времени мало.
Она встала, подошла к окну. Долго смотрела. Потом повернулась к Артёму.
— В пристройке видела покрышки. Много. И канистры — там что-то плескалось.
— Старый бензин, наверное. Или солярка, — сказал Ваня. — Но какой смысл? Под дождём не загорится.
— Дождь кончился, — заметила Таня. — И покрышки под навесом. Я вчера смотрела, когда обходили здание. Сухие.
12:00
План был простой и отчаянный, как все планы в новом мире.
Поджечь западную часть автосервиса. Создать стену огня и дыма. Крысы отступят или хотя бы отвлекутся. Прорваться на восток, к реке. Таня говорила — километра три, не больше. Она помнила карту, которую изучала в НИИ.
— А если они не испугаются? — спросил Петя. Уши дёргались сильнее обычного — слышал, как крысы грызут всё ближе.
— Испугаются, — уверенно сказала Маша. — Не огня. Дыма. Он забивает запахи. Они ориентируются по запаху.
Странно слышать такое от двенадцатилетней девочки. Но все дети из лаборатории были странными.
Артём начал распределять задачи. Ваня — собрать всё горючее в западной части. Таня — проверить восточный выход, убедиться, что путь свободен. Лена готовит детей к бегу — Максима придётся нести.
— Я сам пойду, — упрямо сказал Максим.
— Конечно, малыш. Но если устанешь, я тебя понесу. Договорились?
Близнецы принесли старые тряпки из подсобки. Руки двигались синхронно, как у одного человека в двух телах. Жутковато, но эффективно.
Алина нашла спички. Целую коробку, чудом сухую.
Петя замер, прислушиваясь.
— Они прогрызли что-то внизу. Слышу... скрежет. По металлу. Может, труба?
Времени не оставалось.
13:30
Пристройка с покрышками оказалась настоящим складом. Штабеля старой резины до потолка. В углу — канистры. Ваня открыл одну, перевернул.
— Пустые. Все до одной.
— Чёрт. А покрышки сухие?
— Как порох. Пять лет под крышей.
Начали собирать всё, что могло гореть — старые тряпки, промасленную ветошь, картон, деревянные ящики. Набивали между покрышками, создавая запалы. Маша нашла банку с остатками машинного масла — вылили на тряпки.
В главном зале разобрали часть мебели. Старые стулья, столы, шкафы — всё в западную часть. Соорудили баррикаду из сухого дерева, обложили бумагой из старых документов.
Таня работала быстро и точно.
— Готово, — сказала она. — Если это загорится, полыхнёт до неба.
— Главное, чтобы крысы поверили, — сказал Артём.
Маша замерла.
— Они внутри. В вентиляции. Чувствую... много их. Разведчики.
Ваня достал до вентиляционной решётки, заткнул тряпкой. Но все понимали — это ненадолго.
— Поджигаем, — скомандовал Артём.
14:00
Первая спичка не загорелась — отсырела. Вторая сломалась. На третьей Алина дрожащими руками чиркнула так сильно, что сломала о коробок.
— Дай мне, — Лена взяла спички. Руки спокойные, как когда делала уколы Максиму.
Чирк. Огонёк. Маленький, жалкий, но живой.
Поднесла к промасленной тряпке. Та затлела, потом вспыхнула. Бросила на кучу бумаги — пламя жадно побежало вверх, добираясь до сухой мебели.
Сухая мебель занялась быстро. Треск дерева, запах горящего лака. Дым сразу стал едким.
— В пристройку! — крикнул Артём.
Швырнули горящие тряпки в покрышки. Первые секунды — ничего. Старая сухая резина дымила, шипела. Потом одна покрышка занялась — пять лет сухости сделали своё дело. Огонь перекинулся на соседние. Белый дым. Потом серый. Потом чёрный, густой, как смола.
Снаружи — писк. Тысячи голосов. Крысы отшатнулись от западной стены.
— Работает! — крикнул Ваня. — Они отступают!
— К восточному выходу! Быстро!
Побежали через главный зал. Дым уже заполнял пространство. Глаза слезились. Максим кашлял — Лена подхватила его на руки.
Восточная дверь. За ней — яркий день и море крыс. Но теперь не плотное. Паника от дыма создала бреши.
— Факелы! — Таня раздавала импровизированные факелы — палки с горящей ветошью.
Артём первый вышел, размахивая огнём. Крысы шарахнулись. Не от огня — от дыма, который тянулся за факелом.
— Бегом! Держаться вместе!
Побежали. Лена с Максимом в центре. Близнецы по бокам, держась за руки. Петя с трясущимися руками, но упорно шёл вперёд.
Алина упала. Прямо в грязь, лицом вниз. Артём подхватил, закинул на плечо. Девочка была лёгкая, истощённая. Недокормленная в лаборатории.
Маша бежала, пища от ужаса. Но бежала. Таня рядом, подталкивала, когда спотыкалась.
Позади — грохот. Часть крыши автосервиса обвалилась. Столб чёрного дыма взметнулся в ясное майское небо. Начался дождь.
14:45
Река показалась внезапно. Обь. Широкая, бурая от дождей, несущая коряги и мусор. И посреди — отмель. Песчаная коса, метрах в двухстах от берега.
— Туда! — крикнула Таня. — На отмель!
Вода холодная. Майская, с гор. По щиколотку, по колено, по пояс. Течение сбивало с ног.
Максим вцепился в шею Лены.
— Холодно, мама!
— Терпи, малыш. Скоро.
Ваня нёс одного из близнецов на спине. Мальчик не сопротивлялся, задержав дыхание.
Петя плыл сам, хотя руки дрожали.
Маша паниковала. Начала тонуть. Артём нырнул, подхватил. Она пищала, царапалась, но он держал крепко.
Алина... Алина не двигалась. Артём схватил её, из головы струилась красная кровь, растекаясь по воде тёмными разводами.
Добрались. Выползли на песок. Десять. Нет девять. Алина лежала неподвижно. Лена пыталась делать искусственное дыхание, но все видели — бесполезно.
Крысы вышли к берегу. Тысячи серых тел. Но не полезли в воду. Стояли, смотрели. Ждали.
— Мы в ловушке, — сказал Ваня.
Отмель была метров пятьдесят в длину, двадцать в ширину. Несколько коряг, принесённых рекой. Пластиковые бутылки. Старое рыбацкое кострище, залитое дождём.
Максим вдруг поднял голову, посмотрел в небо.
— Папа, слышишь?
— Что, малыш?
— Железо. В небе железо. И соль. Пахнет солью.
Артём прислушался. Ничего. Только дождь и шум реки.
Но Максим стоял, раскинув худенькие ручки, лицо вверх.
— Оно приближается. Железная птица. Я слышу её сердце. Тук-тук-тук. Как моё, только сильнее.
Таня тоже посмотрела вверх.
— Дым. Наш дым видно издалека. Если кто-то летит...
И тут они услышали. Слабо, едва различимо сквозь шум дождя. Гул. Механический, ровный гул мотора.
Петя подскочил.
— Самолёт! Это самолёт!
Точка в сером небе. Снижается, делает круг. Старый биплан, красно-белый, с звездой на борту.
— Правда самолет, — прошептал Ваня. — Откуда?
Самолёт сделал ещё круг, ниже. В кабине — люди. Машут.
Все начали махать в ответ. Даже близнецы, синхронно поднимая руки. Белые халаты детей из лаборатории развевались как флаги.
Самолёт покачал крыльями — увидели. Но сесть на отмель не мог. Слишком мало места.
Полетел вдоль реки, вниз по течению. Потом из кабины выбросили что-то яркое. Оранжевая ткань на верёвке, развевалась как указатель.
— Они хотят, чтобы мы плыли туда, — поняла Таня. — Вниз по течению. Там должно быть место для посадки.
Артём посмотрел на реку. Бурная, холодная, быстрая. Потом на детей. Измождённых, дрожащих. На тело Алины, которое Лена всё ещё обнимала.
— У нас нет выбора. Крысы рано или поздно решатся переплыть. Или вода поднимется — дожди же идут.
— Держимся цепочкой, — сказал. — Никого не отпускать.
Взялись за руки. Артём первый, Лена с Максимом в середине, Ваня замыкающий. Дети между ними.
Маша пищала от страха.
— Они плывут... некоторые... чувствую...
— Не думай о них. Думай о спасении. Оно ждёт нас.
На счёт три прыгнули.
Вода подхватила, понесла. Цепочка натянулась, но держалась. Течение било в лица, заливало глаза.
Оторвался один из близнецов. Течение ударило его о корягу, закрутило. Второй близнец закричал — первый раз в жизни не синхронно. Потянулся к брату, но Ваня держал крепко.
Маша вцепилась в Таню мёртвой хваткой.
Максим... Максим улыбался. Вода несла их, холодная и быстрая, но он улыбался.
— Мама, железная птица поёт. Слышишь? Она поёт для нас.
Впереди — песчаная коса. Длинная, широкая. И на ней — люди. Трое взрослых, бегут к воде.
Женщина бросилась в реку по пояс, ловила проплывающих. Мужчина с верёвкой. Ещё одна женщина — Сара — хромала, кровь проступала через повязку на плече, но она всё равно вошла в воду по колено.
— Давайте детей сюда! — кричала она, подхватывая Машу, которую несло мимо. Девочка вцепилась в неё как клещ, и Сара, морщась от боли в плече, потащила её к берегу.
Первым выловили Максима с Леной. Потом Петю — Сара помогала вытаскивать его, тянула за руки, не обращая внимания на кровь, текущую по рукаву.
Ваня с Таней, Маша между ними.
Выживший близнец — мальчик — его вытащили последним. Не говорил, только смотрел на воду, где исчез брат.
Артём подсчитал: восемь из десяти. Алину оставили на отмели.
— Это все? — спросила женщина. Русская, но с акцентом. Глаза красные от бессонной ночи — летели больше пятнадцати часов. Хромала, кровь сочилась через повязку на плече, но держалась.
— Да, — ответил Артём. Что ещё сказать?
Мужчина, пожилой, в лётной куртке, потирал усталые глаза. Всю ночь за штурвалом, плюс утро — чудо, что дотянули.
— Дети? Откуда столько детей?
— Длинная история, — сказала Таня. — Мы из лаборатории.
— Из какой ещё лаборатории?
— Где людей улучшали. Для нового мира.
Русская женщина посмотрела на Максима. Мальчик смотрел на неё и улыбался.
— Ты пахнешь звёздами, — сказал он. — И железом. Ты жила в железе, которое летало выше птиц.
— Я... да. Я космонавт. Была.
— А теперь ты здесь. Чтобы спасти нас.
Самолёт стоял в ста метрах. Красно-белый Ан-2, потрёпанный, но живой.
— Влезут все? — спросил Артём.
Пилот покачал головой.
— Перегруз будет. Но выбора нет. Крысы и сюда доберутся. Вон, смотрите.
На том берегу, откуда они приплыли, собирались серые массы. Некоторые уже входили в воду, но течение сносило. Пока.
— Грузимся. Я Андрей, это Анна, Сара и Ванька, — пилот махнул рукой в сторону мальчика на месте второго пилота. — Быстрее.
— Артём. Это моя семья. Вся, что осталась.
Полезли в самолёт. Тесно, душно, пахло бензином и страхом.
Максим сел на колени к Лене, прижался.
— Мама, мы полетим?
— Да, малыш.
— К морю? Где соль?
— Откуда ты знаешь?
— Железная птица сказала. Она несёт нас к соли. К островам. Где крысы не плавают.
Андрей запускал двигатель. Закашлял, чихнул, взревел.
Самолёт покатился по песку. Медленно, тяжело. Перегруз давил.
— Может, не взлетим, — сказал Андрей. — Молитесь, кто помнит как.
Маша вдруг запела. Не пищала — пела. Тихо, без слов, просто мелодию. Красивую, странную.
И что-то изменилось. Дыхание всех в кабине синхронизировалось. Сердца забились в один ритм. Даже мотор самолёта как будто подстроился под мелодию.
Максим подхватил. Потом Петя. Даже оставшийся близнец, сломленный потерей брата.
— Что это? — прошептала Анна.
— Она... соединяет нас, — ответила Таня. — В лаборатории говорили — симбионт синхронизирует биоритмы. Но это... больше.
Самолёт разогнался. Подпрыгнул. Снова коснулся песка. Ещё раз подпрыгнул.
Крысы — самые отчаянные — бросились вслед. Некоторые зацепились за шасси, за хвост. Висели гроздьями, пытались забраться выше.
И оторвался. Тяжело, надсадно, но оторвался.
На высоте десяти метров крысы начали падать. Одна за другой, не выдерживая собственного веса и ветра от винта. Последняя, самая упорная, держалась за хвостовое колесо до двадцати метров. Потом и она сорвалась, упала в реку.
Внизу осталась река. Серые массы на берегах, прыгающие вслед улетающей добыче. Дым от горящего автосервиса.
И одна маленькая фигурка на отмели. Алина, накрытая чьей-то курткой. Река заберёт её при первом паводке.
Но восемь живых летели дальше. К морю. К островам. К чему-то, что Максим называл солью.
— Спасибо, — сказал Артём женщине-космонавту.
— За что?
— За то, что увидели дым. Мы его подожгли не для сигнала. Просто... чтобы сбежать.
— Иногда побег становится спасением. Для всех.
Максим уснул на руках у матери. Во сне улыбался.
Внизу проплывала мёртвая земля. Но они летели.
К новому дому.
Если он существовал.
15:30
Самолёт летел на восток. Мотор ревел натужно — слишком натужно. Андрей поглядывал на приборы, хмурился. Перегруз давал о себе знать. Топлива осталось критически мало. С таким перегрузом долго не протянем — нужно садиться при первой же возможности.
Придётся искать топливо. Или оставить часть груза.
Но какую часть? Людей?
В тесной кабине все молчали. Слишком много потерь за одно утро. И впереди — новые решения, от которых зависит, кто доживёт до островов.
Только Максим, сквозь сон, бормотал.
🦷🦷🦷