08Б — Нефтебаза — Потери
На двери подъезда, мелом, буквы крупные: «Они не спят. Они ждут.»
Нефтебаза. Территория Полигона. Тот же день. Четвёртый. Третья канистра под краном. Свист с крыши — движение на юго-западе. Стоящие — триста метров. Четыреста. Больше.
Все замерли. Марат — руку поднял. Стоп. Пальцы — растопырены. Не шевелиться. Не дышать.
Сулейменов — бинокль у лица. Юго-запад.
— Движение. — Голос ровный. Бухгалтерский. — Юго-запад. Метров триста. Трое.
Пауза.
— Стоят. Лицом — к югу. Не к нам.
Выдох. Марат опустил руку.
— Стоящие. Нормально. Не трогаем.
Правило.
Капля. Капля. Канистра — наполнялась. Третья.
Данияр — на крыше. Встал. Смотрел не на юго-запад — южнее. Дальше. Артём видел снизу — силуэт на краю крыши, голова повёрнута.
— Сулейменов. — Тихо. Голос — хриплый, ломкий, непривычный. Первое слово за дни. Давно не пользовался голосом.
Сулейменов повернулся. Бинокль — туда, куда смотрел Данияр.
Пауза. Длинная. Бинокль — неподвижный.
— Южнее. Метров четыреста. — Голос — тот же. Ровный. Но тоном ниже. — Стоят. Много. В мареве — не считать. Десять. Двадцать. Может, больше.
Двадцать. Или больше. Четыреста метров. Все — к Полигону.
Марат — из-за цистерны. Посмотрел наверх.
— Идут к нам?
— Нет. Стоят.
Стоят. Правило. Стоящий — не опасен.
Марат посмотрел на канистру. Третья — литров пятнадцать. Не полная.
Посмотрел на юг. На часы. 09:52.
— Заканчиваем. Третью — и уходим.
Пауза. Посмотрел на канистру. На кран. На «Урал». Пальцы — по бедру. Считал.
— Нет. — Тише. Себе. — Мало. Пятьдесят литров — двадцать пять часов генератора. День. Один день.
Четвёртая канистра. Ещё десять минут.
— Ещё десять, — сказал Марат. — Сулейменов — доклад каждую минуту. Без задержек.
— Принял.
Десять минут.
Артём — у крана. Третья канистра — дополнялась. Медленно. Капля. Капля.
Жарело. Пот. Солярка. Полынь. Марево.
— Без изменений, — Сулейменов. — Стоят.
Артём перетащил третью — не полную, литров семнадцать. В кузов. Четвёртую — под кран. Последнюю. Пальцы — мокрые от дизеля. Скользили по жести.
Шесть минут.
Капля. Капля. Капля.
Данияр.
Артём увидел — краем глаза. Движение. На крыше. Не сидел уже. Стоял. На самом краю. Смотрел. Не в бинокль — глазами. На что-то конкретное.
На юг. Ближе, чем группа из двадцати. Ближе, чем те трое на юго-западе.
Один. Стоящий. Отдельно. Метров сто пятьдесят от забора. В полыни — по грудь.
Лицом — не к Полигону.
Лицом — к нефтебазе.
Нет. Не к нефтебазе. К крыше.
К Данияру.
Артём посмотрел. Фигура — тёмная, в полыни по грудь. Стояла. Голова — прямо. Не набок, как другие. Прямо. И — что-то. На расстоянии — не разглядеть. Но что-то в лице. Не пустота.
Данияр смотрел.
Артём видел его руки. Пальцы — отпустили автомат. Медленно. По одному. Мизинец. Безымянный. Средний. Указательный. Большой. Автомат лёг на бетон крыши. Тихо. Стук металла по бетону.
Данияр шагнул. К лестнице. Нагнулся. Поднял автомат — но не как оружие. За ствол. Перевернул. Как палку.
— Данияр.
Сулейменов. Тихо. Имя. Не приказ. Имя.
Лестница. Данияр спускался. Медленно. Автомат — за ствол, прикладом вниз.
— Данияр. — Сулейменов. Громче.
Не остановился.
Артём стоял у крана. Канистра — под ним. Капля. Капля.
Данияр спустился. Прошёл мимо цистерны. Мимо Артёма — два метра. Глаза — не пустые. Другие. Что-то в них было. Не страх. Не решимость. Не злость.
Узнавание.
Марат — от кабины. Шагнул.
— Данияр! — Шёпот. Громкий, сдавленный. — Стой. Куда?
Не остановился.
Вышел за ворота. Через лежащую створку. В полынь. Полынь — по колено, потом по пояс. Шёл — медленно, ровно. Раздвигал стебли. Как по воде.
Автомат — за ствол. Как палка. Не стрелять. Держаться.
Сто пятьдесят метров до стоящего.
Сулейменов — по лестнице. Быстро. Ступеньки — грохот. Ржавчина — рыжим дождём. Спрыгнул с третьей. Побежал за Данияром.
— Данияр, стой! Пожалуйста.
Пожалуйста. Не приказ. Не устав. Просьба. Бухгалтер просил.
Сто метров.
Восемьдесят.
Данияр остановился.
Стоящий — повернулся.
Голова — первой. Медленно. Как на шарнире. Градус за градусом. Подбородок, потом — лицо. Потом — тело. За головой. Руки — вдоль. Ноги — не двигались. Только верхняя часть. Поворот.
Лицо — серое, раздутое. Одежда — домашняя. Штаны, рубашка. Тапочки.
Тапочки.
Повернулся. К Данияру. Смотрел? Видел? Слепой? Покормленный? Стоящий?
Не отличить.
Сулейменов — рывком. Встал между ними. Спиной к стоящему. Лицом к Данияру. Толкнул — обеими руками, в грудь. Не сильно. Как отца толкает ребёнка — от края. Данияр — шаг назад. Два. Колени подогнулись. Сел в полынь. Руки — по бокам. Автомат — на земле.
Сулейменов развернулся. К стоящему. Автомат — с плеча, к бедру. Ствол — на цель.
Стоящий — ожил.
Из неподвижности — в рывок. Без перехода. Ни секунды промежуточного состояния. Столб — и мгновенно — движение. Быстрое, рваное, дёрганое. Ноги — не шаркали. Бежали.
Выстрел.
Сулейменов — в грудь. С двадцати метров. Короткая очередь. Три пули. Звук — сухой, хлёсткий, эхо от цистерн.
Отбросило. Фигура — в полынь. Пыль поднялась.
Встала.
Ещё очередь. Грудь. Живот.
Отбросило. Упала.
Встала.
Как в Кенатау. Грудь — не останавливает. Голова.
Сулейменов перевёл. Выше. Одиночный. Сухой хлопок.
Голова.
Упала. Осталась.
Две секунды тишины.
Щёлк.
Далеко. Южнее.
Щёлк. Щёлк. Щёлк-щёлк-щёлк.
Много. Одновременно.
Стоящие — все, двадцать, тридцать, сколько их в мареве — повернулись.
Разом.
Все. Одновременно. Головы — первыми. Потом тела. К нефтебазе. К выстрелам. К звуку.
Пошли.
Не все одинаково. Большинство — медленно. Шарканье. Раскачивание. Свежие. Слепые. Идут по звуку. По запаху.
Но среди них — другие. Быстрее. Ровнее. Не раскачивались. Не шаркали. Шли прямо. Целенаправленно. Головы — не задраны вверх. Глаза — открыты. Смотрели.
Покормленные.
Покормленные среди стоящих. Стояли — как все. Минуту назад — столбы в полыни. Серые. Неподвижные. А теперь — бежали.
Не отличить. Никак.
Правило.
Сулейменов — за Данияра. Схватил за разгрузку. Тянул.
— Вставай! Данияр! Вставай!
Данияр — в полыни. На коленях. Руки — по бокам. Автомат — на земле. Смотрел на то место, где лежало тело. На тапочки в полыни.
Не шевелился.
Сулейменов тянул. Одной рукой — за ткань. Другой — автомат. Стрелял. Короткими. По фигурам на юге. Фигуры — в мареве, в полыни, мелькали серые макушки, плечи.
Пятьдесят метров до забора.
Артём — стоял у «Урала». Безоружный. Руки — пустые.
Тело рванулось. Вперёд. Три шага. Ноги — сами. Мышцы — сами.
Рука — сзади. На разгрузке. Рывок. Ткань врезалась в плечи.
Марат.
— СТОЙ.
Тихо. Тихо — для крика. Но — крик.
— Без оружия. — Глаза — в глаза. Близко. — Стой.
Артём стоял. Руки — пустые. Правая — дрожала. Левая — бинт, мизинец пульсировал.
Марат — отпустил. Развернулся. Автомат — к плечу. Стрелял. Одиночными. По полыни. По серым фигурам, которые шли. Которые бежали. Которые стояли — минуту назад.
Но цели — в полыни. По пояс. По грудь. Мелькали макушки. Плечи. Руки.
А Сулейменов и Данияр — там. На земле. Тоже — в полыни.
Сулейменов тянул Данияра. Переплетённые. Хрипел — от натуги, от крика, от бега. Данияр — рядом. Рука — на плече Сулейменова.
Запах — накрыл. Густой. Сладкий. Гнилой. Как открыли яму с мясом. Артём не сразу понял — откуда.
Из полыни — справа.
Стоящий. В траве по грудь. Невидимый. Стоял с рассвета.
Ожил.
Рывок — два шага — руки вперёд. Пальцы — серые, раздутые, ногти чёрные — в ворот разгрузки. На Сулейменова. Сзади. Повалил.
Хруст. Мокрый. Костяной.
Очки — слетели. Шнурок — лопнул. Тонкий, капроновый, двойной узел — не выдержал. Стёкла — в траве.
Сулейменов кричал. Не хрипел — кричал. Высоко, тонко, не своим голосом. Руки — вверх. Пальцы — аккуратные — скребли по серому лицу, отталкивали. Лицо не отпускало. Зубы — в плечо. Через ткань, через разгрузку. Рывок головы — как собака рвёт тряпку. Ткань лопнула. Под тканью — красное. Тёмное. Много.
Звук. Мокрый, чавкающий. Артём услышал — за пятьдесят метров.
Данияр.
Поднял голову. Увидел. Глаза — живые. Впервые за четыре дня — живые. Широкие. Мокрые.
Встал. Автомат — за ствол. Замахнулся. Ударил прикладом — по серой голове. Звук — тупой, глухой, костяной. Ещё. Ещё. Мертвец отпустил. Упал в траву.
Данияр — на колени. Рядом с Сулейменовым. Руки — на плечо. Зажимал. Между пальцев — тёмное, густое. Капало в пыль.
Сулейменов хрипел. Тихо. Мокро. Глаза — без очков, слепые, щурились.
А с юга — шли. Полынь по грудь — мелькали макушки, плечи, серые руки. Ближайшие — семьдесят метров. Шестьдесят.
Марат опустил автомат.
— Не вижу. — Тихо. Себе. — В полыни — не вижу.
Двадцать целей в траве по грудь. Два — свои. На земле. Между ними. Стрелять — убить своих.
— В КУЗОВ! — Голос — ровный, мёртвый. Командный. — Все. Сейчас.
Двое бойцов — от ворот. Развернулись. Побежали к «Уралу». Первый — через борт, второй — за ним. Автоматы — через задний борт, стволами на юг.
Артём — за ними. Руки на борт. Правая — соскользнула, мокрая от дизеля. Подтянулся. Перевалился. Колено — о металл. Не почувствовал.
Марат — в кабину. Дверь хлопнула. Стартер. Дизель кашлянул. Ещё раз. Загрохотал.
Артём — через задний борт. Смотрел.
Сулейменов — на земле. Данияр — над ним. На коленях. Руки — на плече, зажимал. Не уходил. Не бежал.
Вокруг — полынь. И в полыни — фигуры. Ближе. Ближе.
Стоящие — те, из четырёхсот метров — дошли.
Окружили.
Кольцом.
Лицами — внутрь.
И — замерли.
Не кормились. Не лезли. Не хватали.
Стояли. Десять. Пятнадцать. Головы — набок. Руки — вдоль тела. Неподвижные.
Щёлк.
Щёлк. Щёлк.
В унисон.
«Урал» — у ворот. Пятьдесят метров от кольца. Между машиной и мёртвыми — полынь. Пустая.
«Урал» рванул. Пыль. Грохот. Канистры — в кузове — звенели, опрокинулись. Солярка — по металлическому полу. Тёмная. Густая. Пахла кислым.
Артём смотрел назад. Кольцо — уменьшалось. Тёмные фигуры в степи.
Не кормились.
Стояли.
«Урал» — на полном газу. Дизель — ревел. Грунтовка — ухабы, камни, пыль за кузовом столбом. Белая. Густая. Сухая. Закрывала горизонт.
Четверо. Трое в кузове, Марат — за рулём. Три канистры — одна опрокинута, дизель по полу, по ботинкам, по штанам.
Молчание.
Не тишина. Молчание. Другое.
Боец слева — руки на автомате, пальцы белые. Костяшки — выступили. Боец справа — смотрел на дорогу. Назад. Губы — сжаты. Желваки — ходили.
Артём — у правого борта. Руки — дрожали. Обе. Левая — от боли, привычной, тупой. Правая — от другого.
Металл — во рту. Тот же. С ночи. Усилился.
Горло — пересохло. Язык — наждачка. Глотал — пустое. Слюны не было.
Стоящие на обочине. Те. Первый — в комбинезоне. Двое — столбами. Как стояли — так и стоят. «Урал» проехал мимо — ревел, грохотал, пыль — а они не шевельнулись. Не повернулись. Ничего.
Артём смотрел на них. Другими глазами.
Вчера — загадка. Странные. Непонятные. Стоящие. Не опасные.
Сейчас — угроза.
Каждый.
Любой.
Покормленный — среди стоящих. Не отличить. Стоит — как все. Серый. Неподвижный. Голова набок. А потом — рывок. Без перехода. Из столба — в рывок.
Правило — «Стоящих не трогай». Работало. До сегодня. Убило двоих.
Или — Данияр подошёл сам? Тронул? Нарушил? Или стоящий ожил сам? Что — первым? И — важно ли?
Мёртвый — мёртвый. Причина — для живых.
Сулейменов. Очки на шнурке. Потёртый. Тонкий. Капроновый. Двойной узел. Двадцать лет считал деньги. Столбцы. Цифры. Баланс. Аккуратный человек. Аккуратные руки. Длинные пальцы.
Шнурок лопнул.
Данияр. Обкусанные ногти. Семнадцать лет. Тишина вместо голоса. Четыре дня молчания. И — первое слово: «Сулейменов». Тихо. Хрипло.
Побежал к нему. Не от мертвецов — к человеку.
Канистра — на полу кузова. Ехала, стукалась о борт.
Стук. Стук. Стук.
Ритмично.
Нет. Не как щёлканье. Канистра. Просто канистра.
Одна мысль. Тихая. Упрямая. Не уходила.
Дина подходит к запертой двери. Каждый день. Открывает. Заходит. К тому, что стоит за дверью. К стоящему. На расстоянии метра. Выходит — руки чистые. Возвращается.
Каждый день.
Данияр подошёл к стоящему. На расстоянии — ста метров? Восьмидесяти?
Не вернулся.
Дина — возвращается.
Что она знает?
Грунтовка. Пыль оседала за кузовом — белая, густая, лениво. «Урал» — на третьей. Марат сбросил скорость. Ямы. Камни. Колея — знакомая, утренняя.
Стоящие остались позади. Нефтебаза — позади. Опасность — позади.
До базы — километров пять. Может, шесть.
В кузове — молчание. Не тишина перед ударом — другое. Тяжёлое, набитое. Горевательное. Боец слева ослабил хватку на автомате. Пальцы — побелевшие от костяшек — разжались. По одному. Медленно. Боец справа опустил голову. Лоб — пот и пыль.
Артём сидел у правого борта. Канистра рядом — стукалась о металл. Тихо. Ритмично.
Полынь по обеим сторонам — жёлтая, сухая, низкая. Степь — плоская, пустая. Ни движения. Ни звука.
Запах — дизель, пот, полынь. И под всем — сладковатое. Далёкое. Уже привычное.
Хлопок.
Резкий. Сухой. Не выстрел — другое. Ниже. Тупее.
«Урал» дёрнулся влево. Рывком. Скрежет — металл по камню, по грунту. Канистры — по кузову. Одна — в борт. Другая — Артёму в бедро. Третья опрокинулась. Солярка — по полу, по ботинкам. Запах — кислый, резкий.
Артём — плечом о борт. Левым. Боль — от плеча к затылку. Рот открылся. Воздух не шёл.
Марат выравнивал. Кабина качнулась. Скрипнула. «Урал» прополз ещё метров десять. Скрежет. Лязг. Мотор захлебнулся.
Заглох.
Тишина.
Степь. Пыль оседала — медленно, лениво, торопиться некуда. Полынь — неподвижная. Ветра нет.
Ни выстрелов. Ни щёлканья. Ни шарканья.
Просто — тишина. И спущенное переднее колесо.
Бойцы — автоматы к плечам. Стволы — на юг, на запад, на восток. Глаза — по горизонту. Пусто. Степь. Полынь. Марево.
Дверь кабины — скрип. Марат вышел. Обошёл. Присел у переднего левого.
Артём перегнулся через борт.
Колесо — спущено. Резина — рваная, на клочья. Обод — голый, в грунте. Не прокол. Порез. Ровный. Глубокий.
Марат встал. Медленно. Лицо — другое. Не страх. Не злость. Что-то третье. Холодное.
Посмотрел на дорогу. Назад. Туда, откуда приехали.
На грунтовке — полоса. Поперёк колеи. Тёмная. В пыли — почти невидимая.
Артём спрыгнул с кузова. Подошёл.
Железо. Полоска металла — сантиметров пять шириной. Гвозди — приваренные. Не забитые — приваренные. Точками. Аккуратно. Острия — вверх. Через каждые три сантиметра. Ровно.
Не случайность.
Кто-то положил. Знал, что поедут. Знал — когда. Знал — откуда.
Утром — по этой дороге. В шесть. Чисто. Ни гвоздя. Ни полоски.
Положили после. Пока они были на нефтебазе. Пока Данияр шёл к стоящему. Пока Сулейменов кричал. Пока канистры наполнялись — кто-то стоял здесь. С полоской железа. Ждал. Положил. Ушёл.
Марат присел. Потрогал сварку. Пальцем — по шву. Ровный, умелый. Не кустарщина — навык.
Поднялся. Посмотрел на Артёма. Глаза — узкие, тёмные. Не моргнул.
Автомат — с плеча. К бедру.
— В кузов. — Тихо. Бойцам. — Оружие наготове.
Пауза.
— Не стрелять.
Артём посмотрел на Марата. Марат смотрел на запад. На пологий холм — метров триста.
Повернул голову.
Звук. Тихий. Хруст сухой полыни — ритмичный, мерный. Шаги. Не шарканье мёртвых — шаги. Человеческие.
Фигуры.
Не мёртвые. Живые.
Справа — из-за холма. Три. Шли — не торопились. Не шаркали. Не раскачивались. Ровно. Уверенно. Как по своей земле.
Слева — из лощины. Ещё двое. В полыни по пояс — силуэты плыли в мареве.
С оружием. У ближнего — длинное, на плече. Ружьё. У второго — короче.
Не стоящие. Загорелые. Одежда — пыльная, разномастная. Не форма. Не армия.
Шли — как к своему. Как будто «Урал» со спущенным колесом на грунтовке — не засада. Встреча. Назначенная.
Ждали.
Марат поднял автомат. Приклад к плечу. Ствол — на ближнего.
Голос из степи.
Негромкий. Спокойный. Ленивый. Без угрозы. Без спешки. Как будто окликнул соседа через забор.
— Не надо, брат.
Пауза. Шаги по сухой полыни. Хруст стеблей.
— Поговорить хотим.
Артём стоял у «Урала». Руки — пустые. Без оружия. Без ножа. Без ничего. Колесо — спущено. До базы — пять километров по открытой степи.
Фигуры шли. Не торопились.
Ближний — вышел из полыни на грунтовку. Крупный. Широкоплечий. Лицо — загорелое до черноты. Морщины — глубокие, от ветра и солнца. Усы — густые, подкрученные. Кожаный жилет с нашитыми карманами.
Улыбался.
Золотой зуб блеснул на солнце.
— Нефтебаза — одна, — сказал. Негромко. — Дорога — одна. Считать умеем.
Не мертвецы. Живые. Почему-то — не легче.
Грунтовка к базе. День четвёртый. Люди: 4. Было 6. Данияр — 17 лет. Сулейменов — очки на шнурке. Нет. Соляры — 3 канистры. Одна неполная. Одна пролилась. «Урал» — колесо спущено. Шипы на дороге. Оружие: 3 автомата. У Артёма — пустые руки. До базы — 5 километров. Дорожники — идут. Золотой зуб.