Протокол [С-01] — Арай
Семей. Квартира. Третий этаж.
Олжас сидел на кухне. Чай остыл. Чайник остыл. Электричества нет — с утра.
За окном — город. Тёмный. Ни фонарей, ни окон. Дым — три столба на горизонте, жирные, чёрные. Что-то горело у вокзала. Горело давно.
Крики были днём. К вечеру стихли. К ночи — тишина.
Олжас не выходил. Дверь — на ключ. Потом на засов. Потом — шкаф к двери. Книжный, тяжёлый, полки с учебниками физики. Пригодились.
Арай стояла в углу.
Семь лет. Маленькая, тонкая. Халат — с мишками, жёлтый, с пятном от вишни на рукаве. Его подарок, в марте, на день рождения. Мишки — розовые, с бантиками. Улыбаются.
Стояла в углу спальни. Лицом к стене. Руки вдоль тела. Пальцы — маленькие, серые — скребли обои. Тихо, ритмично.
Щёлк.
Маленький. Детский. Тоньше, чем у взрослых. Как щелчок пальцами — у ребёнка, который ещё не научился щёлкать по-настоящему.
Щёлк. Пауза. Щёлк-щёлк.
Она пришла из школы. Вчера. Или позавчера — Олжас потерял время. Бросила портфель в прихожей, разулась. «Папа, я есть хочу!» Как всегда. Быстрая, тонкая, тёмные косички. Как мать. Мать умерла три года назад. Рак. Тихо, долго, в больнице. Двое с тех пор. Олжас и Арай. Двое.
Потом — температура. За час — тридцать девять. За два — сорок. Кожа — влажная, серая. Глаза — мутные, плывущие.
Олжас звонил в скорую. Занято. Ещё. Занято. Ещё. Линия мертва.
К ночи Арай перестала говорить. К утру перестала дышать.
Олжас сидел на краю кровати. Держал за руку. Маленькая. Горячая. Потом тёплая. Потом холодная. Потом серая.
Через час — или через два — она встала.
Медленно. Руками по простыне, по одеялу. Рывками, неуверенно. Как маленькая. Как когда-то в кроватке — цеплялась за перила, подтягивалась, вставала на ножки.
Встала. Качнулась. Голова набок. Глаза — мутные, белёсые, без зрачков. Рот — приоткрытый. Пальцы скребли воздух.
Щёлк.
Олжас не двинулся.
Арай повернулась. Не к нему — к стене. Пошла в угол. Маленькими шагами, шаркая тапочками по ковру. Встала. Лицом к обоям.
И стояла.
Олжас сидел на стуле у двери спальни. Открытой. Лунный свет — серый, холодный — лежал на полу, на ковре, на маленьком силуэте в углу.
Халат с мишками. Тонкие плечи. Тёмные волосы. Пятно от вишни на рукаве.
Щёлк. Тихий, детский, ритмичный.
Не атаковала. Не повернулась. Стояла в углу.
Как наказанная.
Олжас вспомнил. Месяц назад. Не слушалась, кричала, топала ногой. Он сказал: «В угол. Стой и думай.» Стояла три минуты. Заплакала. Он обнял, она обняла, всё прошло. Вишнёвый сок на рукаве — с того же дня.
Стоит в углу. Ждёт. Пока отпустят.
Рассвет. Серый, без солнца. Свет — водянистый, слабый. За окном — дым, далёкий. Запах из подъезда — сладковатый, густой, тяжёлый. Из квартир. Из-за дверей.
Олжас встал. Колени хрустнули. Ноги — онемевшие. Всю ночь на стуле.
Подошёл к двери спальни. Арай стояла в углу. Не шевелилась. Щёлкала — тихо, ритмично.
Взялся за ручку. Дерево — прохладное, гладкое.
Закрыл дверь. Тихо. Без хлопка.
Щёлканье — глуше. Через дерево, через стену. Но слышно.
Рука на двери. Пять секунд. Десять.
Убрал руку.
К выходу. Обулся. Куртка. Ключи от квартиры — в карман. Не по привычке. Чтобы вернуться.
Вышел. Дверь закрыл на два оборота. На лестнице — тишина. Внизу — тёмное пятно на ступенях, засохшее.
Вышел на улицу. Утро. Дым. Пустой город. Далёкое щёлканье — из подъездов, из окон, из-за заборов.
Олжас пошёл по улице. Пятьдесят пять лет. Учитель физики. Вдовец. Отец.
Ключи в кармане. Дочь — в углу. Стоит. Ждёт.
Он вернётся.