Протокол [Ш-02] — Кенатау

Кенатау. Вечер.

Чайник — чугунный, тяжёлый, с отбитой ручкой. Заварила крепкий, чёрный, с молоком. Налила в пиалу. Первую — себе.

Лепёшки в тандыре — поднялись, зарумянились, запахли тёплым и мучным. Двор — утреннее солнце, пыль в столбах света, бельё на верёвке. Куры у сарая, копошатся, клюют, ругаются. Собака — у калитки, рыжая, старая, лапы подрагивают во сне.

На кухне — чисто. Дастархан расстелен, пиалы стопкой. Конфеты «Рахат» на блюдце — россыпью, чуть слипшиеся от жары. Лепёшка — свежая, горячая, отломила край.

Халат — цветастый, застиранный до мягкости. Фартук — белый, с пятном у кармана, которое не отстиралось и не отстирается. Платок — хлопковый, повязан не глядя, руки знали.

Тапочки — розоватые, с вытертым узором. Ноги знали дорогу: кухня — двор — сарай — колодец — кухня. Каждый день. Тридцать лет в этом доме.

Позвонила дочь. Мобильный затрезвонил в кармане фартука — тонко, жестяно.

— Мам, всё хорошо. Я в городе, купила продукты. Завтра приеду.

— Ешь нормально?

— Да мам, ем.

— Папа звонил?

— Нет. А тебе?

Пауза. Пиала в одной руке, телефон в другой. У колодца. Тень от тополя. Ветер — сухой, полынный.

— Вчера. Сказал — учения, связь пропадёт.

Пауза в трубке. Далёкий шум — машины, город.

— Ну вот. Учения. Лепёшек напеки, ладно?

— Напеку.

Гудки.

Телефон — в карман фартука. Допила чай. Ополоснула пиалу. Поставила на дастархан. Поправила конфеты на блюдце. Зачем — не думала. Привычка.

Вечер упал быстро. Закат — густой, оранжевый. Гулнар прошла мимо окна — платок, длинное платье, руки сложены. Вечерний намаз. Тихий голос из-за стены — привычный, ровный, как всегда.

Тапочки мужа — тёмно-коричневые, стоптанные — стояли у двери. Ровно, носками к стене. Берцев рядом нет. Ушёл в них. На службу.

Свои — розоватые, мягкие — сняла у кровати. Ноги гудели. День длинный. День как день.

Легла. Одеяло — тонкое, хлопковое. Подушка пахла стиральным порошком и чем-то своим, домашним. Закрыла глаза.

Ночь.

Тишина — степная, привычная. Ветер в полыни, далёкий вой, сверчки. Знакомая. Безопасная.

Потом — не тишина.